Чтение онлайн

Усатый водитель (капитан? матрос? нет, пожалуй, именно водитель!) пригласил всех на посадку. Паровичок протяжно загудел, отплыл от пристани и взял курс на ближайший из каналов. Пассажиры вокруг шумели, ругались, а водитель вдруг запел!

— Кому он поет? — спросил Вовка.

— Этот? — спросил Сарачено, развернувшись вполоборота, посмотрел на водителя. — А никому. Себе. Кстати, обратите внимание на названия островов. Сейчас они покажутся — по очереди.

Цепь островов наконец-то возникла из туманного марева.

— Пелестрина, Маламокко, Лидо, Марцобо… — перечислял Сарачено. Названия островов звучали как музыка — они вплетались в песню водителя паровичка.

— Острова тянутся на много километров, — продолжал профессор, — от Арсенала до Бухты Милосердия. А вон церкви! Смотрите, это гордость нашей Венеции: Сан Джулиано, Санта Мария Формоза, Сан Джиминиано…

Стас и Вовка смотрели во все глаза. Они оба понимали, что прибыли сюда отнюдь не с туристической целью. Но разве можно не поддаться очарованию Города, попав сюда впервые? Тем более когда рядом с тобой такой увлеченный гид, как знаменитый профессор истории Люка Джузеппе Сарачено. Было видно, что для него Венеция — отнюдь не Мекка мирового туризма. Это именно Город — несущийсвет, тепло и добро. И в то же время — колдовское место, где каналы источаютлегкий дурман, способный вызвать в душе прилив непонятного, необъяснимого счастья. А по глади вод, словно видения из параллельного мира, скользят древние гондолы и современные vaporetto. Город… То звенящий от солнца, то, как сейчас, окутанный мрачным плащом из туч.

Вскоре современные здания уступили место помпезным дворцам — изящным, устремленным ввысь, с подпирающими небо каскадами печных труб. Некоторые из этих прекрасных построек выглядели обшарпанными и неухоженными.

— В них что, никто не живет? — спросил Вовка у Сарачено.

— Когда как… — неопределенно помотал рукой профессор. — Кто-то состарился, как и эти дворцы, а кто-то ушел.

— Куда ушел? — не понял Стас.

— Из жизни, — грустно ответил Сарачено. — Венеция — самый стареющий город мира. Вместе с домами стареют и уходят его жители. Знатных родов в «Городе дожей» осталось меньше трети….

Тяжело вздохнув, Стас и Вовка изобразили на лицах невыносимую скорбь. У Вовки это получилось хуже всего — он продолжал глазеть по сторонам, жадно всматриваясь, вслушиваясь, впитывая атмосферу Города.

Vaporetto свернул на улочку-канал и неторопливо причалил к скрипучей пристани.

— Вот мы и прибыли, — весело сказал Сарачено, легко подцепив на плечо вовкину сумку.

Вовка собрался было снова возразить, но махнул рукой. Зачем мешать человеку выказывать свое гостеприимство?

В холле маленькой гостиницы было уютно. Профессор поставил вовкину сумку возле стойки из темного дерева и что-то очень быстро объяснил портье. Портье воскликнул: «Ma certamente!!» [18] и потребовал паспорта гостей. Формальности заняли не более трех минут. Сарачено сам взял ключ и проводил гостей по лестнице на второй этаж.

Номер был меблирован двумя аккуратно застеленными кроватями с продолговатыми подушками, тумбочками и большим платяным шкафом, наполовину встроенным в стену.

— Вот здесь душ и туалет, — пояснил Сарачено, открывая небольшую дверь в коридоре. — Располагайтесь, отдыхайте. Завтра утром я за вами заеду. Программа будет обширной и насыщенной.

— В этом не приходится сомневаться, — улыбнулся Вовка.

— Мы посетим собор Святого Марка, дом-музей Виральдини, договоримся о работе в его архиве… И потом, должен ведь я показать вам город! Ну, не буду вам мешать.

Вовка и Стас поблагодарили словоохотливого профессора, тот попрощался и вышел.

— Брить или не брить… вот в чем вопрос… — Утром Стас придирчиво разглядывал свою изрядно заросшую физиономию, маячащую в зеркале.

— Оставь. Ранняя щетина тебе идет. Приманка для экзальтированных старых дев.

— Вот у буржуев вроде все продумано, ан нет же! — Ворчал Стас. — Неужели сложно сделать педаль, чтобы крышка унитаза сама поднималась? Чего, казалось бы, проще? Нет, обязательно унитазу поклониться надо!

— Стас, запатентуй идею.

— А что! Подошел, надавил ногой и…

— Эй, не продолжай!

— …А знаешь ли ты, что венецианская канализация сбрасывает нечистоты прямо в воду? — заявил в ответ Стас, появляясь в дверях. Лицо его было в пене для бритья.

— «Не думай в час отлива, что море тебе изменило…» — мимо нот пропел Вовка.

— Чего-чего?

— Да так… У Рахманинова, кажется, есть романс на такие стихи.

— Фу-у, какая прелесть! — протянул Стас, скобля бритвой по щекам.

— Конечно-конечно, — передразнил его Вовка. — Ты прямо как Ленин рассуждаешь: «Евгопа после Шушенского — дегьмо собачье!»

Раздался осторожный стук в дверь.

— Кто там? — спросил Стас, высовывая из ванной все еще недобритую физиономию.

— Я открою, — ответил Вовка. — Добривайся спокойно. Это, наверное, горничная.

Покрутив ручку, Вовка открыл дверь.

— Это не горничная, — с улыбкой сообщил с порога профессор Сарачено. — Это ваш новый полотер!

— Благодарю, профессор, — в том же духе ответил Вовка. — Мы только что сами натерли пол до блеска. Вам остается только принять работу.

— Доброе утро! — Стас опять высунулся из ванны. Он почти добрился. На левом его ухе почему-то красовался клок белоснежной пены.

— Уши тоже брил? — не утерпел Вовка.

— Естественно! И нос тоже. Изнутри!

— Доброе утро! — приветливо улыбнулся Сарачено. — Собирайтесь! Идемте немедленно! Нас ждет Венеция, нас ждет дом-музей Виральдини, собор Святого Марка и, вообще, множество интересных и совершенно ненужных в повседневной жизни вещей! Собирайтесь…

«Все-таки итальянцы — народ неугомонный», — думал Стас, походя рассматривая мосты, узкие улочки с витринами дорогих магазинов и непонятный красный плакат над мостом Rialto. Мост Стасу почему-то сразу не понравился. Вовка, напротив, высказал желание его осмотреть.

— Стас, не возражаешь? — спросил он с той интонацией, которая уже сама по себе не терпит никаких возражений.

— Что? А, нет, не возражаю…

— Вот и прекрасно! — восхитился профессор. — Нам сюда.

Остановившись на середине моста, все трое залюбовались открывшимся видом на Большой Канал.

— А откуда эта музыка? — спросил Вовка. — Похоже на классику.

Стас и Сарачено прислушались. Откуда-то действительно доносилась музыка.

— Гендель… — кивнул профессор сам себе. — Определенно Гендель!