Чтение онлайн

Впереди вдруг вырос горный хребет, объявляя об окончании гонки, и Арман победно заржал, когда их паре удалось обогнать соперников на добрые пару секунд. Разрумяненная Лотта лихо спрыгнула на землю, глядя на Вика блестящими от восторга глазами.

— Не расстраивайся, сладкий, — промурчала она, подойдя к до сих пор сидящему верхом наложнику, и потёрлась щекой о его колено. — Тебя ждет утешительный приз, — заговорщицки прошептала она, почти что извиняюще взглянув на него, только вот в глазах карих не было и капли сожаления, только такой же необъятный восторг, пылающий жарким огнём. Время, проведённое с Лоттой, и есть для него самый ценный приз.

— Ловлю вас на слове, — так же хитро заявил Вик, нагнувшись к ней, и министр позволила себя поцеловать, жарко и неудержимо, как вода целует разгорячённое тело. Леди только шумно вдохнула, нежно, но цепко ухватившись за его шею, и прошлась пальцами вниз под ворот, задев шейные позвонки.

Шумела долина, жевали траву степни, а день министра Арканы только начался.

10. Змеиное логово

Лотта закончила со всеми бумагами как и собиралась — к обеду. Пересмотр документов, привязанных к каждому приготовленному к продаже степню, не самое сложное дело, но весьма долговременное и нудное. Министру пришлось через единую сеть пробивать id-номера своих питомцев и вносить в базу живого товара планеты Сэйка, чтобы уже сейчас потенциальные покупатели смогли просмотреть основную информацию о скакунах. С этим вполне мог справится Вик, но невольник благополучно заснул, прикорнув к плечу госпожи, пока та сидела на диване и вбивала данные продавца через стационарный планшет, хранящийся прямо в кабинете, примыкающем к конюшням. Вроде пристройки для работы с документами. Будить своего наложника она не стала, так как лишний час работы стоит сладкого посапывания и блаженной улыбки. Он и так хорошо потрудился в её отсутствие, заслужил.

Аккуратно, чтобы не разбудить, министр потянулась, разминая затёкшую шею, и отложила планшет на стол, выключая его. Взглянула в сторону окна, за которым зелёное небо Сэйки освещало яркое полуденное солнце, и подумала о том, что обед Вику она закажет через браслет, а то паразит опять только к ужину найдёт для еды время. Кроме того ей нужно навестить Лойко и Нико — это у неё в ближайших пунктах строгого плана. Лотта тихо вздохнула, улыбнувшись той особенной улыбкой, которой улыбалась в минуты истинного спокойствия, и едва касаясь огладила светлые волосы Вика, заслужив еле слышимый вздох. Время прощаться.

Аркана переместила невольника на диван, не забыв подложить под голову подушку, и, одарив незаметным поцелуем, она покинула рабочий кабинет, а затем и конюшни, спеша обратно в поместье, где её ждали дела. Но самое неприятное из них она уже сделала — подготовила документы, а сейчас дело осталось за малым. Лотта хмыкнула, минуя сад и открытые сегодня по причине жары оранжереи. Махнула вышедшему Баку и нырнула в задний ход дворца, тут же втянув носом воздух. Сейчас её путь лежал к Лойко, и сей миг леди решила больше не откладывать, потому как из-за одного непослушного русала всё-таки пришлось перенести визит к течному омеге. Но альфа знала, что её мальчик с фиалковыми глазами обязательно её простит.

Она лихо перемахнула сразу через несколько ступеней, упрямо игнорируя лифты, и понеслась, влекомая запахом. Иногда она слышала за своей спиной злые слова, которые, видно, и не пытались скрывать. О ней говорили, что Лотта Аркана невероятно одинока, поэтому покупает себе невольников с разных концов Республики, чтобы перебить тот самый терпкий вкус одиночества. Но министр только смеялась на такие замечания, ведь ей удалось понять кое-что, что не дано понять ни одному обитателю ОРСВ — любовь купить нельзя ни за какие деньги. То, что она собрала гарем, это не попытка упиться чувствами до смерти, нет. Леди просто стремилась познать любовь во всех её красках, стремилась одарить ею всех, до кого могла дотянуться. Ещё она слышала замечания о том, что её одну на всех не хватит, что каждому омеге положен свой альфа, и на это Лотта тоже смеялась в лицо.

Любовь не должна занимать всю жизнь, любовь должна дополнять быт, а не перекрывать его. У каждого наложника было своё любимое занятие, у каждого была своя жизнь, и министр всего лишь была неотъемлемой её частью, а не ей целиком. Это не глупо, это — правильно. Лотта планировала дать каждому из своих невольников определённое, то, что сделает их счастливыми. Она платила за образования младших, она внесла законопроект, дарующий права рабам, для старших. Благодаря чувствам министр Аркана обрела смысл жизни, во имя них она шла к самой вершине, и вот это — любовь, та самая, всемогущая и несокрушимая. Да, иногда Лотта устаёт и опаздывает, да, бывает, что она валится с ног, бывает, что винит себя за то, что взяла на себя слишком многое, но потом ловит на себе любящие и верные взгляды, полные космической благодарности, и её отпускает — никто из её невольников ни разу не пожалел, что стал частью семьи Арканы. Никто не отринется от неё, будь выбор между свободной жизнью и Лоттой.

Леди поправила брюки, распустила собранные волосы, и датчик на дверях комнаты Лойко приветливо пиликнул, признавая хозяйку, и створки бесшумно распахнулись, пропуская её внутрь и одаривая сладостным запахом.

— Привет, милый, — ярко улыбнулась она парнишке, мягко подходя к кровати. После вчерашнего акта он стал выглядеть лучше — омеги планеты Коко благополучно переживают течку только в случае ежедневных разрядок, и, кажется, вчера леди расстаралась на славу. Эта особенность нередко вынуждает кокорийцев становиться рабами публичных домов.

Лойко шумно вздохнул, откидывая простыни, и даже соскочил с кровати, подскакивая к Лотте и прижимаясь к ней всем своим хрупким тельцем. Он определенно чувствовал себя лучше. Леди сжала его в ответ, мысленно отмечая, что Тэйке постоянно приходится доделывать за своей госпожой, ведь именно он отвечал за то, чтобы младший омега получал дозу лекарств, прописанных доктором Неццу и смягчающих процесс течки, и поэтому леди не сдержится сегодняшним вечером от благодарности.

— Вы очень красивая, госпожа, — проговорил Лойко, закидывая голову и улыбаясь своей детской улыбкой. Лотта хмыкнула, огладив кончиками пальцев бледное лицо, и поцеловала наложника в лоб, попутно вдыхая желанный запах.

— Спасибо, милый. О, ты почти доделал, да? — она заметила на столе почти законченную скульптуру, а омега неловко кивнул, ожидая оценки своего самого строгого критика. — Что ж, это определенный успех, — серьёзно начала альфа, подойдя ближе и не выпуская наложника из объятий, — Эти линии. Весьма детально. Ну-ка, а это что? — Аркана потянулась к вылепленной из глины кокорийской богини справедливости, и Лойко мигом обернулся, вглядываясь в свою работу. — Вот тут, — леди улыбнулась, пройдясь пальцами по шее омеги и запустив их в короткие чёрные волосы, а потом другой указала на всю скульптуру разом. — Это же сам идеал.

Невольник зарделся, смущённо отвернувшись, а министр просто поцеловала его, шепча о том, что у него настоящий талант. Мальчишка не ответил, только сладко застонал, когда Аркана потянула его на кровать, опрокинув на шелковые простыни.

Вот в этом был весь смысл — вдохновлять на новые свершения, научить жить заново и радоваться дарованными мгновениям. И в этом, конечно, была заслуга пламенной любви, которую Лотта дарила весьма искусно, но в большей своей степени сами невольники находили в себе силы идти дальше, вставали с колен, на которые их поставила Республика, и под руку с Арканой шли по лестнице к своим собственным вершинам.

Леди распахнула лёгкие одежды, примыкая разгоряченными губами к худой груди и слушая сладкие постанывания. В воздухе смешались запахи глины, полных желания тел и сладости, маревом которой был окутан течный омега. Министр скользнула пальцами по раскинутым рукам, улыбнулась, и Лойко улыбнулся в ответ, разведя в стороны худые колени. В жизни леди полно чудес, но самое важное и невероятное заключается в росте, которая она наблюдает на протяжении вот уже десяти лет.

С рычащим стоном она примкнула губами к коленям, облизнув их и скользнув ниже, к узким ступням, наблюдая, как трогательно поджимались пальчики, явно взволнованные всем происходящим.