Чтение онлайн

Тяжко было, альфа тогда изъела бы саму себя изнутри, если бы не любовь и поддержка, которыми она питалась и которые так искренне ей дарили. Тэйка чуть с ума не сошёл вместе с ней, верно и стойко просиживая ночи напролёт рядом за рабочим столом, нежными пальцами массировал её затёкшую шею. Лотта нежно улыбнулась, сворачивая в нужный переход. Баку заваривал успокоительные отвары из собственно выращенных растений, Коул каждый божий вечер готовил целебные ванные, Вик полностью брал на себя конюшни, каждый чем-то пытался помочь. Это был первый раз, когда Аркана увидела своих невольников такими — сплоченными, неравнодушными, внимательными и любящими. Она тогда так расчувствовалась, что даже разрыдалась на плече того самого Нико, который день за днём на протяжении всего расследования твердил, чтобы она не смела распускать нюни, а Лотта просто замазала слезами его одежды. Змей тогда долго ворчал, но с небывалой нежностью смахивал слезинки, сцеловывая их и слизывая с щек.

Альфа беспрепятственно скользнула в покои лагуррца после того, как получила разрешение хозяина обители, и замерла в нерешительности прямо на пороге, всё ещё утопая в воспоминаниях.

— Утро доброе, госпожа, — раздалось раздраженное приветствие, и Лотта отмерла, оборачиваясь в сторону звука и заставая Нико в полунагом виде, сидящим прямо на кровати. — Не сочтите за грубость, но вы выглядите так, словно с утра успели завалить добрый десяток лагуррских быков.

— Сочту это за комплимент? — хмыкнула Аркана, двинувшись прямо к нему. Невольник тряхнул кудрями, закусив клыками нижнюю губу, и метнулся рукой к шее, яростно царапая зудящую кожу.

— Сочтите за что угодно, — рыкнул тот, а глаза зеленые так и вспыхнули, как только альфа оказалась в нескольких шагах от него. Снова провёл ногтями по шелушащейся чешуе, и Лотта не сдержалась, перехватила его ладонь, прижав к груди.

— Ну-ну, вон уже — до крови расцарапал. Доктор Неццу прописал тебе мазь, а ты всё упрямишься как ребёнок, — покачала она головой, ища глазами спасительный тюбик. — Вынуждаешь меня.

— К чему это? — подозрительно прищурился невольник, но руку не отнял, только нетерпеливо поелозил бедрами по простыням. Аркана решила, что на этот вопрос ответ Нико и так прекрасно знает, поэтому только ловко дотянулась до мази, лежавшей на тумбе, и бесцеремонно умостилась на коленях лагуррца, сверкнув карими глазами.

Сквозь открытое окно в комнату влетел порыв тёплого ветра, окутав замеревшие тела запахом сада, и Лотта словно в забвении коснулась чешуйчатых скул самыми кончиками пальцев. Невольник шумно выдохнул, и альфа видела, как тяжко вздымалась его обнажённая грудь в ожидании ласки. Мягкая улыбка осветила её лицо, и она потянулась губами к шелушащейся коже, примкнув ими к щекам и вызвав протяжный полувздох-полустон на грани со змеиным шипением. Нико безумно нравилось, когда госпожа покусывала зудящую кожу во время линьки, хоть упрямо отрицал своё удовольствие, называя Аркану избалованной извращенкой. Но если бы наложник не содрогался в забвенном удовольствии каждый раз, как она касалась его чешуи, то никогда бы не подумала продолжать эту экзекуцию.

Лотта широко облизнула ярко-зелёную щеку и вцепилась зубами в неприятно шелушившийся участок, с невероятной точностью определив, где именно надавить сильнее, чтобы докучливый зуд немного спал. Нико сжал руками её плечи, облегченно выдохнув, и альфа переместилась на другую скулу, аккуратно покусывая и облизывая.

С шеей дела обстояли сложнее, потому как упрямец разодрал её в кровь. Аркана недовольно прорычала проклятия, осторожно убирая мешающиеся кудри, и обвела языком проблемный участок, благоразумно решив, что здесь лучше применить мазь, как бы не скюрчивался от недовольства сам Нико. Прописанная доктором мазь пахла стерильностью больницы, и альфа выдавила полупрозрачную субстанцию, аккуратно втирая её в шею наложника.

— А сразу бы намазал, ничего бы не было, — вздохнула Лотта, бережно обрабатывая кожу. — Иногда мне кажется, что ты умышленно ею не пользуешься, хитрец, потому что тебе нравится, как я тебя кусаю, м?

— Вот ещё, — фыркнул Нико, захлебнувшись в этих двух словах, и быстро отвёл взгляд. Надо же, леди удалось смутить горделивого ворчуна дома Арканы. — Не нужно мне это.

— Да ну? — фыркнула альфа и тут же куснула неприкрытые плечи, дождавшись в ответ сдавленный стон. — Ты знаешь, что я приду к тебе, когда у тебя предцикленная линька, а ещё больше буду спешить, если ты доведешь себя как сейчас. Хитрый змей, — последние два слова она прошептала ему на ухо, жарко выдохнув, и наложник под ней ощутимо вздрогнул. — Что скажешь в своё оправдание?

— Прошу простить, — сглотнув, выдал невольник, а Аркана даже вздрогнула, отстранившись и заглянув в затуманенные желанием зеленые глаза. — Что сказать в своё оправдание? — змеиный принц криво усмехнулся. — Я соскучился. Я так истосковался по вам, что самому невыносимо от этого.

— Оправдания принимаются. И извинения тоже, — выдохнула Лотта ему в лицо и, наконец, примкнула к призывно приоткрытым губам, нежно кусая податливую плоть.

Нико вцепился руками в её плечи, и министр опрокинула его на кровать, нависнув сверху, и заново заплетенная коса коснулась худой груди под аккомпанемент тихого стона.

Лагурра славилась своими минералами и восковым искусством. Местные жители вытворяли невероятное, создавая целые восковые города, укрепляя изначально хрупкий воск только им известным способом, который позволял творениям жить долго. Но декоративные фигурки отлично плавились и служили больше для декора, которому позволено быть хрупким. Аркана нередко сравнивала минуты страсти с плавлением воска, потому что тела в её руках становились податливыми и беззащитными, горячими и мягкими.

Она проложила влажную дорожку из поцелуев вдоль груди к облаченному в легкую ткань паху и замерла, подняв взгляд на распалившегося Нико, который задыхался от чувств, вмиг растеряв всю свою гордость и несносность. Невольник тоже напоминал восковую статуэтку с его родной планеты, и Лотта невольно улыбнулась, проведя заботливыми пальцами по плечам, груди и впалому животу, вслушиваясь в хриплое дыхание. А потом нагнулась, подцепляя зубами топорщащийся сосок, обласкав его языком. Нико выгнулся в её руках, словно змея, не сдержав голоса, и комнату пронзил сладкий стон, замерший на манящих приоткрытых губах. Альфа надавила пальцами на твёрдый сосок, чувствуя собственное возбуждение, обжигающе сильное.

Змеиный принц лежал под ней лохматый, полный желания и страсти, с раскинутыми в разные стороны руками и похотливо раскрасневшимися щеками. Ореол зацелованного соска потемнел, добавляя развратности, и Лотта рыкнула, одним резким движением стягивая оставшуюся на невольнике одежду под одобрительный оскал.

— Вот так бы сразу.

— Не язви, милый, — напряженно прошептала она, снова нагибаясь к распаленному телу, мягко кусая шелушащуюся кожу паха, умело игнорируя набухший омежий член.

— Ах!.. что вы… — Нико взвился под ней, упираясь ладонями в плечи, и широко раскрыл глаза, влажно выдыхая. — Богатейская извращенка, — тихо сообщил он, пока Лотта с упоением вылизывала поджавшиеся яички, покрытые нежными перламутрово-зелёными чешуйками.

На Лагурре младшему сыну вождя жилось несладко, это министр хорошо знала. Его готовили к замужеству с альфой высокого ранга, с альфой другой расы, что обитала по-соседству с чешуйчатым народом. И имя этой расе — наги, люди со змеиным хвостом вместо ног. Младшего принца учили всегда угождать супругу, младшему принцу запрещали грубить, запрещали отказывать, запрещали наслаждаться. Омега должен только ублажать, не более. Аркана прекрасно была осведомлена о тонкостях супружеских связей планеты Лагурра и ненавидела их за то, что до сих пор не в силах приобщить Нико к обоюдному удовольствию. Змей никак не может смириться с тем, что и он может получать наслаждение во время соития, ведь это неправильно, это непонятно, это дико, это всё странности богатейской извращенки.

— Расслабься, сладкий, — промурчала альфа, мягко раздвинув его ноги, и одарила тысячью поцелуев прохладную кожу бедер. — Нико, — позвала она, заставив его обратить на себя взор. — Я люблю тебя, Нико, просто знай, хорошо?

И с этими словами, не дождавшись ответа, она вновь примкнула губами к паху, прошлась вдоль вставшего члена, ласково оцеловав трепетную головку, лизнула сочащуюся смазкой дырочку уретры и, прижав возбужденную плоть к животу, прошлась горячими губами по чешуйчатым яйцам, заработав сдавленный стон и нетерпеливую дрожь. Омеги дома Арканы хранили свои страшные истории, полные жестокости и несправедливости, и Лотта обещала разобраться со всеми их проблемами, но постепенно. Постепенно даря любовь, постепенно лаская измученные тела, постепенно забирая болезненные воспоминания. Леди прекрасно было известно о том, что младшего сына вождя с пятнадцати полных оборотов учили ублажать альф, его насиловали, но эти противоправные акты назывались просто «обучением», его заставляли делать минет старшим братьям, чтобы не опозориться перед будущим супругом.