Чтение онлайн

— Это ничто иное, какъ любовь, — успокаивалъ себя Тоби, съ безпокойствомъ слдя за дочерью. — Бдная, бдная Мэгъ!

На слдующее утро она особенно тщательно одла ребенка, хотя и трудно это было сдлать при недостатк у ней одежды и еще разъ попыталась найти хоть какія нибудь средства къ жизни. Это былъ послдній день года. До самой ночи пробыла она вн дома, въ поискахъ работы; весь день она ничего не ла и не пила; но вс ея старанія были напрасны.

Въ отчаяніи она смшалась съ толпой бдняковъ стоявшей въ снгу, пока господинъ, которому была поручена раздача милостыни отъ какого то благотворительнаго общества, не соблаговолилъ позвать ихъ. Эта общественная, т. е., я хотлъ сказать, законная помощь ничуть не напоминаетъ и ничуть не походитъ на ту, которая когда то была провозглашена (какъ вы, конечно, знаете) въ нагорной проповди. А потому чиновникъ грубо допросивъ горемыкъ, сказалъ однимъ:- «идите туда то, другимъ:- „приходите на будущей недл“. Онъ игралъ ими какъ мячиками. Одного просто отгонялъ, другого заставлялъ идти то туда, то сюда, переходить изъ рукъ въ руки, изъ дома въ домъ, пока замученный нуждою и усталостью несчастный не изнемогалъ и не умиралъ, если только не подымался, собравъ послднія силы, чтобы начать воровать. Тогда онъ становился привилегированнымъ преступникомъ, требованія котораго не подлежали отсрочк. Но и тутъ Мэгъ потерпла неудачу, такъ какъ она любила своего ребенка и хотла оставить его при себ, прижавъ близко къ своему сердцу. Этого было достаточно, чтобы получить отказъ.

Уже наступила ночь; ночь темная, холодная, пронизывающая, когда она, прижимая къ себ маленькое, блдненькое существо, чтобы хоть немножко согрть его, подошла къ дверямъ того зданія, гд она думала что у нее есть домъ. Она была такъ слаба, голова ея такъ отяжелла, что она не замтила человка, стоявшаго на порог, пока не подошла совсмъ близко, намреваясь войти въ дверь. Только тогда узнала она въ немъ хозяина дома, вставшаго такимъ образомъ чтобы загородить всякій проходъ въ домъ. Благодаря, его толщин, ему это не было трудно.

— А, — прошепталъ онъ, — наконецъ то вы вернулись!

Мэгъ взглянула на ребенка и утвердительно тряхнула головою.

— Что же, вы думаете, что вы не достаточно прожили здсь не платя за квартиру? И не слишкомъ ли долго удостаиваете вы эту лавку быть ея даровой покупательницей? — сказалъ мистеръ Тугби.

Взглянувъ на ребенка, Мэгъ какъ бы вновь молча молила его о милосердіи.

— Предположимъ, что вы сдлаете попытку устроиться такимъ самымъ образомъ гд нибудь въ другомъ мст? Предположимъ, что вы бы пріискали себ квартиру у другого хозяина? Не думаете ли вы, что нчто подобное могло бы вамъ удаться?

Мэгъ отвчала ему тихимъ голосомъ, что теперь поздно… завтра…

— Теперь мн ясно, чего вы хотите и каковы ваши намренія. Вы знаете, что въ этомъ дом изъ за васъ существуютъ два враждебныхъ лагеря и вамъ, видимо, составляетъ удовольствіе натравливать ихъ другъ на друга. Я не желаю ссоръ и говорю тихо, чтобы избгнуть всякихъ столкновеній; но, если вы не оставите моего дома, то я заговорю обычнымъ мн голосомъ, а онъ достаточно звученъ, чтобы вы хорошо услышали вс т непріятныя вещи, которыя я желаю вамъ сказать и поняли ихъ значеніе. Но, тмъ не мене, я твердо ршилъ не дать вамъ переступить боле порога моего дома.

Невольнымъ движеніемъ откинула она рукою волосы назадъ вскинула глаза къ небу. Ея взглядъ потонулъ во мрак.

— Кончается послдняя ночь этого года и я не могу ради васъ или ради кого бы то ни было, — сказалъ Тугби, этотъ настоящій отецъ и другъ бдныхъ — переносить въ новый годъ старые счеты и поводы къ старымъ непріятностямъ, ссорамъ и несогласіямъ, имвшимъ мсто въ истекающемъ году. Я удивляюсь, что вамъ самой не стыдно обременять новый годъ этою старою недоимкою. Если вы на этомъ свт не способны ни къ чему другому, какъ только вчно отчаяваться и сять вражду между людьми, то вамъ было бы лучше покинуть его. Убирайтесь!

— Слдуй за ней до полнаго отчаянія!

Старикъ вновь услышалъ голоса. Поднявъ глаза, онъ увидлъ витающихъ въ воздух призраковъ, указывающихъ пальцами путь, по которому шла она, окруженная безпросвтною тьмою.

— Она любитъ его! — воскликнулъ съ мольбою и ужасомъ Тоби, обращаясь къ небу, какъ бы ища спасеніе дочери. — Дорогіе колокола, вдь она же попрежнему любитъ его! Не такъ ли?

— Слдуй за нею! — и тни скользили, какъ облака, спускаясь до земли, по которой она шла. Онъ приблизился къ ней, не отходилъ отъ нея, не спускалъ съ нея глазъ. Въ глазахъ ея онъ прочелъ то же дикое и ужасное выраженіе, какъ и тогда, переплетенное съ выраженіемъ безконечной любви, горвшее такимъ яркимъ блескомъ. Онъ слышалъ, какъ она все чаще и чаще повторяла:

— Совсмъ какъ Лиліанъ! Совсмъ такая, чтобы кончить, какъ кончила Лиліанъ!.. — и она удваивала свой и безъ того быстрый шагъ.

— О, неужели же нтъ ничего, что могло бы заставить ее придти въ себя? Нтъ ни единаго предмета, ни единаго звука, ни единаго запаха, способнаго пробудить въ этой охваченной пламенемъ голов, нжныя воспоминанія? Неужели нтъ ни единаго облика прошлаго, который, воскреснувъ въ ея памяти, всталъ бы передъ нею?

— Я былъ отцомъ ея! Я былъ ея отцомъ! — восклицалъ въ отчаяніи старикъ, простирая свои дрожащія руки къ туманнымъ призракамъ, витавшимъ надъ ея головою. — Сжальтесь надъ него и надо мною! Куда идетъ она? Остановите ее! Я былъ ея отцомъ!

Но тни лишь продолжали указывать пальцемъ путь, по которому она стремительно шла, и говорили:

— До полнаго отчаянія! Прими это испытаніе отъ самаго дорогого твоему сердцу существа!

Сотни голосовъ, какъ эхо, повторяли эти слова. Весь воздухъ казалось, былъ наполненъ вздохами; каждый разъ, какъ раздавались эти слова, Тоби чувствовалъ, какъ что то безконечно тяжелое и мучительное все сильне, все глубже проникало въ его душу.

Мэгъ продолжала ускорять свой шагъ, съ тмъ же блескомъ въ глазахъ, съ тми же словами на устахъ:

— Совсмъ какъ Лиліанъ!.. чтобы кончить такъ же, какъ Лиліанъ!..

Вдругъ она остановилась.

— О, верните ее! — вскрикнулъ старикъ и сталъ рвать свои сдые волосы. — Мэгъ!.. Мое возлюбленное дитя!.. Верните же ее! Великій Боже! Верни ее!

Она тепло и плотно закутала маленькое, безпомощное тльце ьъ свой потертый платокъ; лихорадочною рукою ласкала она его хрупкіе члены; удобне уложила его головку и привела въ порядокъ жалкія лохмотья — пеленки. Своими дрожащими, исхудалыми руками, прижимала она его къ себ, съ твердою ршимостью никогда не разставаться съ нимъ и сухими, горячими губами запечатлла на лбу слабенькаго существа нжный поцлуй, заключавшій въ себ всю ея муку, всю долгую, послднюю агонію ея любви. Обвивъ маленькой рученкой свою шею и завернувъ ребенка складками своего платья, прижавъ его къ своему истерзанному, измученному сердцу, она прислонила къ своему плечу личико этого спящаго ангела, прильнула къ нему щекою и бгомъ направилась къ рк, катившей свои темныя и быстрыя волны, надъ которыми витала холодная ночь, какъ бы символъ послднихъ зловщихъ и мрачныхъ мыслей толпы несчастныхъ, ране Мэгъ искавшихъ здсь убжища отъ жестокихъ ударовъ судьбы.

Красноватые огоньки, мелькавшіе то тамъ, то сямъ, тусклымъ свтомъ, казались факелами, зажженными для освщенія этого пути смерти, на которомъ ни одно жилище, ни одинъ пріютъ живого существа не увидитъ своего отраженія въ глубокой, непроницаемой и грустной тьм водъ.

Къ рк! Ея шаги, направляемые отчаяніемъ къ вратамъ вчности, были такъ же быстры, какъ волны, стремившіяся къ необъятному океану! Когда она торопливо проходила мимо Тоби, по направленію къ мрачному омуту, онъ сдлалъ попытку коснуться ея, но несчастная жертва отчаянія и дикаго безумія проскользнула мимо него, увлекаемая своею жестокою и сильною любовью и отчаяніемъ, котораго никакая человческая сила не могла сдержать или остановить.

Онъ послдовалъ за нею. Передъ тмъ, какъ кинуться въ омутъ, она на минуту пріостановилась. Онъ же, упавъ на колни, испустилъ какой-то безсвязный звукъ, но полный смиренной мольбы къ духу колоколовъ, который въ это мгновеніе виталъ надъ нимъ.

— Я вынесъ испытаніе и воспринялъ его, черезъ существо, наиболе дорогое моему сердцу! — воскликнулъ онъ. — О, спасите! спасите ее!

Ему удалось коснуться пальцами ея одежды, онъ могъ схватить ее! Въ ту минуту, какъ онъ произнесъ эти слова, онъ почувствовалъ, что къ нему вернулось осязаніе и что онъ держитъ ее.