Чтение онлайн

Ея когда то полное, свжее, гладкое, украшенное прелестными ямочками лицо, но постарвшее отъ вынесенныхъ превратностей судьбы, когда она произносила эти слова, казалось помолодвшимъ на двадцать лтъ. Когда-же она, утеревъ слезы, встряхнула головою и махнула платкомъ по направленію къ Тугби, съ выраженіемъ такой ршимости и твердости, что ему стада очевидною безцльность сопротивленія, Тротти не могъ не прошептать въ глубин своей растроганной души:- «Да благословитъ ее Богъ! Да благословитъ ее Богъ!»

Затмъ, съ трепетомъ въ сердц онъ сталъ прислушиваться къ тому, что будетъ дальше. Пока онъ зналъ лишь одно, что разговоръ идетъ о Мэгъ.

Если Тугби позволилъ себ слишкомъ много у себя въ гостиной, то онъ за это былъ жестоко наказанъ въ лавк, гд онъ не ршался даже ссть, удивленно смотря на жену, не смя раскрыть ротъ. Однако, это ему не помшало положить вс деньги изъ ящика кассы къ себ въ карманъ; а быть можетъ это была, своего рода, мра предосторожности.

Господинъ, сидвшій верхомъ на бочк, повидимому, принадлежалъ къ врачебному вдомству, на обязанности котораго лежало пещись о бдныхъ околодка. Для него, очевидно, не были новостью эти распри супруговъ и онъ не считалъ нужнымъ вмшиваться въ нихъ, хотя бы полу-словомъ, почему и продолжалъ сидть, слегка насвистывая, на бочк и, повертывая кранъ такъ, что изъ него отъ времени до времени просачивались на полъ капли пива. Когда все стихло, онъ поднялъ голову и сказалъ м-ссъ Тугби, бывшей Чикенстекеръ.

— Эта женщина еще и теперь обладаетъ какого-то прелестью. Какъ могла выдти она за него замужъ?

— Видите ли, сэръ, — отвчала м-ссъ Тугби, усаживаясь рядомъ съ врачемъ, — это замужество еще не самое больное мсто въ ея жизни. Она вдь знала Ричарда много лтъ назадъ, когда они оба были совсмъ молоды и поразительно красивы. Все было выяснено и условлено между ними и свадьба должна была состояться въ первый день новаго года. Но, я ужъ не знаю почему, въ одннъ прекрасный день, Ричардъ вдругъ вообразилъ, на основаніи словъ, сказанныхъ ему какими то сытыми господами, что онъ длаетъ ошибку, женясь на ней, и что скоро ему пришлось бы раскаяться въ этомъ шаг, такъ какъ невста слишкомъ бдна для него, а онъ слишкомъ молодъ и красивъ для нея, и гораздо лучше устроитъ свою судьбу, если женится на богатой. Эти почтенные люди постарались запугать и ее, увривъ, что рано или поздно Ричардъ кинетъ ее, что ея дти, несомннно, сдлаются преступниками, что ихъ семейная жизнь будетъ несчастная и т. д. и т. д.! Словомъ, свадьбу стали откладывать со дня на день; ихъ взаимное довріе постепенно подрывалось, и въ конц концовъ они разошлись. Но виноватъ былъ одинъ Ричардъ; она съ радостью бы вышла за него, сэръ. Я не разъ видла потомъ, какъ она страдала, когда онъ проходилъ равнодушно мимо нея. А когда она увидла, что онъ началъ вести разгульную жизнь, то нельзя было сокрушаться сильне ея.

— А, такъ онъ свихнулся, значитъ, съ пути истиннаго, — сказалъ господинъ въ черномъ, поднявъ крышку съ бочки и сдлавъ попытку заглянуть въ нее.

— Не знаю, сэръ, былъ ли онъ тогда въ полномъ разсудк, бдняга! Я думаю, что на него чрезвычайно тяжело подйствовалъ этотъ разрывъ и, еслибы не ложный стыдъ передъ тми господами или неувренность, какъ бы отнеслась къ этому Мэгъ, то онъ бы перенесъ многое и вытерплъ многое, чтобы вновь вернуть слово и руку Мэгъ. Конечно, это только мой личный взглядъ, такъ какъ онъ, къ несчастью, не высказывался. Съ тхъ норъ онъ сталъ пить, лниться, посщать дурное общество, словомъ, прибгать ко всмъ тмъ милымъ пріемамъ, которые должны были ему замнить семейную жизнь, которую онъ самъ тогда, подъ вліяніемъ этихъ господъ, отвергъ. Онъ утратилъ свое здоровье, бодрость, доброе имя, друзей и, наконецъ, работу.

— Онъ не все потерялъ, если онъ могъ въ конц концовъ найти себ жену, м-ссъ Тугби, и признаюсь вамъ, мн очень бы хотлось знать, какъ ему это удалось?

— Сейчасъ, я вамъ разскажу и это, сэръ. Это продолжалось годы и годы. Онъ опускался все ниже, а, она бдняжка, надрывала свое здоровье и жизнь, выпавшими на ея долю страданьями. Наконецъ, онъ дошелъ до того, что никто не только не хотлъ давать ему работу, но никто не хотлъ знаться съ нимъ, и куда бы онъ не появлялся передъ его носомъ закрывали двери. Перебгая съ мста на мсто, отъ одного хозяина къ другому, онъ, наконецъ, обратился я думаю въ сотый разъ, къ одному господину, который часто давалъ ему работу (а работникъ то онъ былъ умлый). Этому господину было хорошо извстна вся его исторія, и онъ сказалъ ему: «Я считаю васъ неисправимымъ человкомъ и думаю, что на всемъ свт есть только одно существо, которое, быть можетъ могло бы привести васъ на путь истины. Не обращайтесь ко мн съ просьбою вернуть вамъ мое довріе, не ждите отъ меня ничего, пока существо, о которомъ я только что упомянулъ, не согласится пересоздать васъ». Вотъ приблизительно то, что высказалъ ему тогда, съ гнвомъ и неудовольствіемъ, тотъ господинъ.

— Вотъ какъ! — промолвилъ гость въ черномъ. А дальше что?

— А потомъ, сэръ, онъ пришелъ къ ней, упалъ передъ нею на колни, разсказалъ все происшедшее съ нимъ и умолялъ спасти его…

— А она?… Но не волнуйтесь такъ, м-ссъ Тугби.

— Въ тотъ же вечеръ она пришла ко мн и просила дать ей квартиру. «То, чмъ онъ былъ когда то для меня, — сказала она, — давно похоронено, рядомъ съ тмъ, чмъ я была для него…. Но я вдумалась въ его просьбу и хочу сдлать попытку, надясь спасти его, въ память той счастливой молодой двушки (вы ее помните), свадьба которой должна была быть въ первый день новаго года и въ память любви Ричарда». Къ этому она прибавила, что онъ приходилъ къ ней узнать, какъ она живетъ отъ имени Лиліанъ, что Лиліанъ врила въ него и что этого она никогда не забудетъ. И вотъ они женились и, когда они устроились здсь, я, глядя на нихъ, всмъ своимъ сердцемъ желала, чтобы предсказанія, подобныя тмъ, которыя ихъ разъединили въ молодости, не всегда оправдывались столь жестоко. Ни за какія блага въ мір я бы не согласилась принадлежать къ числу подобныхъ прорицателей горя!

Господинъ въ черномъ сошелъ съ бочки и потягиваясь сказалъ:

— Я думаю, что какъ только они женились, онъ сталъ ужасно обращаться съ нею!

— Нтъ, — отвчала м-ссъ Тугби, покачавъ отрицательно головою и утирая слезы, — я не думаю, чтобы онъ когда нибудь истязалъ ее. Нкоторое время онъ даже сталъ вести себя гораздо лучше; но дурныя привычки слишкомъ вкоренились въ немъ и слишкомъ властвовали надъ нимъ, чтобы онъ могъ съ ними раздлаться; онъ опять и очень скоро опустился попрежнему и, вроятно, окончательно бы погибъ, еслибы не захворалъ такъ серіозно. Я думаю, что онъ всегда любилъ ее, я даже не сомнваюсь въ этомъ. Я не разъ видла, какъ онъ съ горькими рыданіями, весь дрожа отъ охватившаго его отчаянія, хваталъ ея руки и цловалъ ихъ; слышала, какъ онъ называлъ ее своей дорогой Мэгъ, и какъ онъ однажды сказалъ ей: «сегодня девятнадцатая годовщина нашего знакомства». Вотъ уже цлыя недли, цлые мсяцы, какъ онъ прикованъ къ постели, а она разрываясь между нимъ и ребенкомъ, и лишенная возможности вновь приняться за работу и, не сдавая ее въ назначенный срокъ, потеряла своихъ заказчиковъ. Да, кром того ей, все равно, теперь и не было бы времени трудиться. Я просто понять не могу, на что они существуютъ.

— Ну, я то это могу понять, — пробормоталъ Тугби, переводя многозначительно глаза съ кассы на жену, и придавая имъ выраженіе, какъ у воинственно настроеннаго птуха.

Его слова были прерваны раздирающимъ душу крикомъ, крикомъ безнадежнаго отчаянія, раздавшимся въ верхней части дома. Молодой врачъ стремительно бросился къ дверямъ.

— Другъ мой, — сказалъ онъ, обернувшись, — вамъ боле нтъ надобности вновь возвращаться къ обсужденію вопроса, слдуетъ ли его удалить изъ вашего дома, или нтъ. Мн кажется, что онъ избавилъ васъ отъ этого труда.

Съ этими словами онъ поднялся по лстниц въ сопровожденіи м-ссъ Тугби, въ то время какъ ея почтенный супругъ пыхтлъ и что то бормоталъ имъ вслдъ сквозь зубы. Все это онъ продлывало не сдвигаясь съ мста, такъ какъ его обыденный всъ еще увеличился содержимымъ кассы, что длало его еще больше неповоротливымъ и усиливало одышку.

Тоби, не покидая тни ребенка, поднялся надъ лстницею, какъ воздушный призракъ. — Слдуй за нею! слдуй за нею! слдуй за нею! слышалъ онъ непрерывно повторяющіеся фантастическіе звуки колоколовъ, по мр того, какъ онъ поднимался. — Прими этотъ урокъ отъ самаго дорогого теб существа!

Свершилось! Свершилось! Маргарита, гордость и радость своего отца, была тутъ! Эта женщина, съ остановившимися глазами, съ измученнымъ, жалкимъ видомъ, плачущая у изголовья кровати, если только это можно было назвать кроватью, держала ребенка, прижимая его къ своей груди и склонивъ къ нему голову! Нтъ словъ передать, до какой степени этотъ ребенокъ былъ тщедушенъ, болзненъ и худъ! И также нтъ словъ, которыя бы могли выразить, какъ онъ ей былъ безконечно дорогъ!

— Да будетъ благословенно имя Божіе! — воскликнулъ Тоби, простирая руки къ небу, — Она любитъ своего ребенка!

Господинъ въ черномъ, про котораго нельзя было сказать, что онъ боле безразлично, чмъ всякій другой, относился къ подобнымъ сценамъ, свидтелемъ которыхъ ему приходилось бывать ежедневно, и на которыя онъ смотрлъ лишь какъ на малозначущія цифры, предназначенныя для статистическихъ таблицъ Филера, лишь какъ на простыя данныя, отмчаемыя его перомъ при сводк выводовъ, — этотъ господинъ положилъ руку свою на сердце, переставшее биться, и сталъ прислушиваться, чтобы окончательно убдиться, дышитъ ли еще несчастный или нтъ.