Чтение онлайн

Харкус записал в своем блокноте, который так и лежал открытым на столе, фамилию офицера.

–  А почему до сих пор ему не помогли? От кого это зависело?
– спросил майор.

–  Точно я не знаю, - тряхнула головой секретарша, - но думаю, что это зависит от того, кому он подчинен…

–  И кому же?

–  Подполковнику Пельцеру.

Харкус встал, подошел к окну и сдвинул гардину в сторону. Он увидел, как женщины подходили к проходной. Возглавляла это шествие полная фрау Мейер.

–  Об этом вам следовало сказать мне заранее.

–  Я думала, что вы и так все знаете.

Харкус задернул гардину и отошел от окна.

–  В будущем прошу вас всегда ставить меня в известность о таких вещах. Вы должны точно знать, известно мне о чем-либо или нет.

–  Хорошо.

–  А что вы можете сказать об остальных?

–  Фрау Хаген лаборантка, специалист по химии, - быстро, будто ждала такого вопроса, ответила фрау Камски.
– Ее муж после окончания офицерского училища хотел попасть служить в часть, расположенную где-нибудь на юге, поближе к месту, где жила и работала его жена. У нас он служит более года и уже не питает никакой надежды на перевод. Супруга его пожертвовала своей специальностью ради мужа.

–  Можно было все сделать по-другому.

–  Вполне возможно, но на деле все получилось так, - Фрау Камски взяла в руки подносик.

Выражение лица у майора стало озабоченным. Он злился на себя за то, что говорил с женщинами не так, как следовало бы. Харкус вспомнил, как несколько дней назад Ильзе Вебер посоветовала ему считаться с мнением жен офицеров и жителей поселка, О двух из женщин сейчас он кое-что узнал. О двух из двухсот пятидесяти, у которых свои заботы и свои огорчения. Ильзе безусловно права: ему нужно знать все, считаться со всем. И они, эти женщины, должны знать, что он, майор Харкус, интересуется их положением и их делами. Сегодня он совершил ошибку, исправить которую ему удастся не скоро. Женщины уже дошли до поселка, и через два-три часа почти все его жители узнают, как с ними разговаривал командир полка и что они ушли ни с чем. Радость, которую Харкусу доставили достижения шестой батареи, была омрачена разговором с женщинами.

Майор раскрыл папку с документами и подписал некоторые из них. Внизу лежали три рапорта с просьбой о переводе в другую часть: два из них были написаны офицерами, один - старшиной. Все военнослужащие были из первого артдивизиона. Харкус знал одного из них - лейтенанта Хагена, командира первой батареи. Двое других были командирами взводов.

Майор закрыл папку и выругал себя: «Глупец, поступаю опрометчиво да еще других виню». Он несколько раз прошелся по кабинету, и это немного успокоило его. Снова раскрыл папку с документами и перечитал рапорты. Потом сел к столу и, проведя обеими руками по лицу, нажал клавишу переговорного устройства.

–  Освободился?
– спросил он, услышав голос Вебера.

–  Не совсем, но сейчас у меня как раз перерыв, зайду.

Через минуту Вебер был уже в кабинете командира полка.

–  Ну, жив остался?
– усмехнулся Вебер.
– Когда женщины вышли от тебя, вид у них был такой свирепый, будто они разорвали тебя на части.

–  Ты же знал, зачем они шли сюда… и ничего не сказал мне.

–  Ты мне тоже не все говоришь.
– В голосе Вебера не было упрека, который можно было прочесть лишь в его глазах.

–  А с рапортами ты ознакомился?
– спросил Харкус, показав на папку.

–  Я их направил тебе, для информации.

–  Ну и?…

–  Я же тебя предупреждал.

–  И теперь ты чист, не так ли?

–  Что значит «чист»?
– Вебер сел, подвинул к себе папку и прочел рапорт Хагена.
– Он прав по-своему, ты - по-своему. Каждый из вас прав, но для нас это не выход.

–  Как вы относитесь к людям?!

–  А теперь ты хочешь остаться «чистеньким»?

–  Если что планируете, так делайте это с умом…

–  Женщин к тебе никто не подсылал, они сами так решили…

–  Кто знает! А почему до сего дня не решены вопросы о перемещении? Если бы мы тринадцать лет назад начинали работать с такими людьми, то до сих пор жили бы в палатках!

–  А с приходом других все через два дня изменилось, да?

–  Два дня тоже время!

–  Эти два дня ни Хаген, ни другие голодными не оставались.

–  Болтовня!

–  Нужно с ними поговорить, и хорошо, если бы ты присутствовал при этом разговоре. В пятницу у нас партийное собрание.

–  До пятницы еще много воды утечет. А с этими товарищами, - майор ткнул пальцем в папку, - я пока еще не разговаривал. Но почему этого в первую очередь не сделал Келлер? Я не вижу на бумагах его подписи.

–  А если ты завтра снова найдешь в своей папке подобные рапорты, а послезавтра еще, что тогда?

Харкус ничего не ответил на этот вопрос.

–  Несколько дней назад я говорил тебе о маскировке… - продолжал Вебер.

–  Помню, - ответил Харкус.
– Нужно все начинать сначала.

–  Да, с самого начала.
– Вебер встал со стула.
– Ты к нам зайдешь?

Харкус посмотрел на часы и покачал головой:

–  Через десять минут мы с Гауптом уезжаем из расположения части, Что тебе делать, я напишу. Этот разговор с женщинами стоил мне целого часа времени.

–  И что ты понял?

–  Ничего, - ответил Харкус.

–  И кто в этом виноват?

–  Я сам.

–  Ну-ну!

–  Хотел бы я знать, кто их послал ко мне.

–  Ты сам и вынудил их к этому.

Вебер пошел к себе, а Харкус на листке бумаги написал, что необходимо будет сделать Веберу. Отдав секретарше папку с документами и записку, майор вышел из штаба. Вместе с Гауптом он должен был осмотреть учебные классы.

Однако неприятности понедельника на этом для Харкуса не закончились. Когда командир полка, вернувшись из классов, подошел к штабу, из окна высунулась фрау Камски и крикнула Харкусу, что его разыскивает полковник Венцель.

Майор бегом бросился к телефону.

–  Ну, как дела?
– поинтересовался Венцель, поздоровавшись.

–  Ничего, идут.

–  Не очень-то уверенно отвечаете, Харкус.

–  Что случилось, товарищ полковник?

–  Я зол на вас.

Харкус молчал, он слышал голоса людей, споривших о чем-то в кабинете полковника.

–  Приезжайте ко мне завтра утром, в девять тридцать, - после небольшой паузы сказал полковник.

–  Слушаюсь! Какие документы захватить с собой?

–  Рабочую тетрадь и голову, чтобы давать ясные ответы. Будут еще вопросы?

–  Вопросов не будет, всего лишь одна просьба.

–  Говорите!

–  Завтра утром, - Харкус понизил голос, - я хотел бы проверить готовность полка к совершению марша. Вы разрешите мне это?

–  Я и так слышу по вашему адресу слишком много упреков, - сказал полковник и замолчал, видимо обдумывая, как поступить. Затем спросил: - А это так необходимо?