Чтение онлайн

Когда они вышли из ресторана, Гайер вдруг замялся и спросил напоследок:

— Скажите, Антон Дмитриевич…. У вас было с ней что-нибудь?

— С кем?

— С Эльзой.

— Какое это теперь имеет значение… — смутился он.

— Да, конечно… Вы правы.

Гайер виновато улыбнулся, и, пожав друг другу руки, они расстались.

Билет на поезд до Зурбагана он купил лишь на пятнадцатое мая. Лилианское правительство ввело временные ограничения на железнодорожное сообщение, и поезда из Берна ходили лишь раз в неделю.

Антон подсчитал свои скромные денежные сбережения, после чего успел обменять их по невероятно низкому курсу в одном из банков. Он купил себе новую одежду и небольшой дорожный саквояж.

В ожидании отъезда Антон слушал радио и читал газеты. Статьи на первых полосах сообщали о капитуляции правительства Третьего рейха, о взятии советскими войсками Праги, о планах «большой тройки» по разделу Германии и ничего о судьбе Русских Добровольческих сил.

Когда наступило пятнадцатое число, Антон с нетерпением собрался и, поблагодарив фрау Марту, отправился на вокзал. По дороге он думал о своем приезде в Зурбаган, о том, как он отыщет университет и профессора Голдмана, и как тот удивится его появлению. Он с замиранием сердца представил себе долгожданную встречу с Жанной. Какой она стала за эти пять тревожных лет? Может быть, она сильно изменилась? Помнит ли она его и не оставила ли еще надежду на встречу с ним?

Пока у него в голове вертелись эти мысли, подошел поезд. На перроне, в толпе пассажиров и носильщиков, Антон увидел двух мужчин, один из которых показался ему знакомым. Когда они вошли за ним в вагон, он узнал его. Это был тот самый ротмистр — командир взвода пропагандистов, с которым Антон встречался в Риге. Только был он сильно похудевшим и без усов.

Антон заметил, в какое купе они вошли, и, когда поезд тронулся, сразу же отправился к ним.

— Здравствуйте, — произнес он по-русски, открыв дверь. — Вы не узнаете меня? Я Антон Горин. Помните, мы встречались с вами в Риге?

Ротмистр и его товарищ разом взглянули на него.

— Закройте, пожалуйста, купе, — попросил ротмистр. — Я узнал вас. Видел вместе с Власовым. Присаживайтесь, раз и вы узнали меня.

— Благодарю, — сказал Антон и закрыл за собой дверь. — Рад, что неожиданно встретил вас, ротмистр. Простите, я забыл ваше имя…

— Алексей Громов, — ответил тот. — А это капитан Архипов. Он слегка контужен и потому молчит.

Капитан — сухощавый мрачный человек с довольно свежим шрамом на лбу — выразительно посмотрел на Антона и, кивнув головой, протянул ему руку.

— А вы как здесь? — спросил Громов. — Тоже едете в Лилиану? Говорят, там живет много русских. Вот и мы надеемся, что удастся где-нибудь пристроиться.

— В Швейцарию я переправился по поручению Власова, — ответил Антон.

— Для контактов с союзниками?

— Да.

— Что-нибудь удалось сделать?

Антон отрицательно покачал головой в ответ.

— Все равно уже поздно, — проговорил Громов и достал бутылку водки. — Выпьем, господа. Выпьем за то, чтобы как можно больше наших товарищей сумело спастись!

— Я ничего не знаю о том, что произошло после моего отъезда, — сказал Антон. — В Швейцарии мне не раздобыть никакой информации о наших Добровольческих частях.

Капитан Архипов достал хлеб и подставил стаканы. Они выпили. Громов выдохнул и рассказал Антону о последних днях Русской Освободительной Армии.

После того как Первую дивизию сняли со снабжения, к Буняченко присоединился добровольческий отряд Сахарова, и дивизия, уже в составе двадцати тысяч человек, через Дрезден направилась в Чехословакию. Буняченко не реагировал на приказы немецкого командования, и тогда немцы преградили дивизии путь у переправы через Эльбу. Сергей Кузьмич и здесь нашел выход, послав вперед санитарные машины. Немцы освободили проход, и он двинул через мост всю дивизию, прорвавшись на другой берег. Когда кончились запасы продовольствия, Буняченко согласился принять участие в боевых действиях с советскими войсками под Брно, но, получив продовольствие, вновь оставил позиции и двинулся дальше.

Второго мая дивизия подошла к Праге, и в ее штаб сразу же прибыла делегация офицеров чехословацкой армии. Они представились представителями штаба Пражского восстания и попросили о военной помощи. Выслушав их, командование дивизией приняло решение немедленно выступить на помощь пражским повстанцам.

Шестого мая Первая дивизия Буняченко вступила в бой с отборными частями СС и, наголову разбив их, откинула немцев от Праги. Это была самая серьезная военная победа Добровольческой армии. Тут же появились американцы и попросили Буняченко удержать город до прихода советских войск. Но когда представители войск КОНРа встретились с новообразованным чешским правительством, оно неожиданно заявило, что не нуждается в их помощи и не сочувствует делу КОНРа.

— Испугались, гады, сталинского гнева за сотрудничество с нами. А сейчас в газетах пишут о доблестной советской армии, которая освободила Прагу, — с обидой воскликнул Громов. — Хрен там! Первыми Прагу освободили мы! И первых жители ее встречали нас как героев-освободителей!

Они снова выпили, и Громов продолжил свой рассказ.

На следующий день командование дивизией, возмущенное предательством чехов, приняло решение оставить Прагу и идти в американскую оккупационную зону. Тем временем чехи взяли в плен полковников Трухина и Боярского и выдрали их советским войскам. После Трухина командование Второй дивизией принял генерал Меандров и тут же со всем штабом РОА сдался американцам. А одиннадцатого мая сдалась и Первая дивизия Буняченко.

— Но самое ужасное то, — сказал Громов, — что американцы, выразив полное сочувствие всем русским добровольцам, тем не менее сослались на приказ и запретили им переход своей демаркационной линии. Это было в Шлиссельбурге, который вместе с оставшимися там добровольцами американцы передали советским войскам. Говорят, многие силой пробились к американцам, но что с ними стало сейчас, мне неизвестно.

— А Власов? — спросил Антон. — Что с ним?

— Я был с генералом почти до самого конца.

— Так что же с ним?

— Вы, поручик, каким образом проникли на территорию Швейцарии? — ответил вопросом на вопрос Громов.

— Случай помог.

— И вы не использовали окно?

— Я должен был воспользоваться им, но мне удалось попасть сюда другим путем.

— Понятно. К вашему сведению, именно я готовил это окно и впоследствии, по поручению Тензорова, был приставлен к генералу на случай, если он решил бы воспользоваться им.

— Но он не воспользовался?

— Нет. Тензоров подготовил машину и предложил генералу переодеться и проникнуть на аэродром, чтобы лететь в Испанию, или, как другой вариант, через американскую зону добраться до границы и воспользоваться окном.

— И что же генерал?

— Назвал все это маскарадом и остался ждать сведений обо всех частях РОА. На следующий день он приказал всем расходиться, а сам в сопровождении одного лишь Антонова отправился в зону к американцам.

— И что же дальше? — в нетерпении спросил Антон. Громов помолчал и пожал плечами:

— Точно не знаю. Но слышал, что американцы передали его красноармейцам… — и добавил, покачав головой: — Как глупо… И какого черта все мы ввязались в это?

— Во время первой нашей встречи вы говорили по-другому, — заметил Антон.