Чтение онлайн

В Прагу приехали через день и сразу же направились в отель «Алькрон», где должен был находиться Власов. Встреча с генералом была недолгой. Он не стал слушать доклада, сказав, что уже виделся с Жеребковым, и быстро провел с офицерами короткое совещание. Он приказал им совместно с профессорами Рашхофером и Эйбелем подготовить радиообращение к открывающемуся первому заседанию Организации Объединенных Наций, после чего сообщил, что сам уезжает на пару дней.

В числе тех, кто должен поехать с ним, генерал назвал и Антона.

Уже через полчаса Антон, по приказанию Власова, сидел за рулем в машине, в которой, помимо них, находились Малышкин, Жиленков и доктор Крэгер. Впереди ехал автомобиль генерала Ашенбреннера, в котором сидело еще несколько офицеров. Лишь в пути Антон узнал, что они едут в Баварию, где в настоящее время находится капитан Штрикфельд.

Их быстро пропускали на постах, и под вечер они выехали на дороги Германии. Здесь им постоянно приходилось останавливаться в заторах из военной техники и объезжать колонны автомашин с беженцами. Ехали всю ночь. У Антона слипались глаза, но он стойко выдержал этот суточный автопробег.

На следующий день они въехали в маленькую деревушку и остановились перед крестьянским домом, у дверей которого играла девочка. Увидев нежданных гостей, она вбежала в дом, и через минуту из дверей вышел Вильфрид Карлович Штрикфельд. Он был в простой домашней одежде и совсем не напоминал офицера вермахта, каким всегда его видел Антон.

— Как вы нашли меня, Андрей Андреевич? — удивился он, — Ведь я никому не говорил место своего пребывания?

— Для чего-то же создавали мы свою разведслужбу, — пошутил Власов.

Штрикфельд пригласил всех в дом и попросил свою супругу быстро собрать на стол.

— Германия рухнула скорее, чем я ожидал, — произнес за обедом Власов.

Он рассказал Штрикфельду обо всех последних событиях, а также о том, что немцы решили создать мощный военный кулак из русских, а также югославских и чешских добровольцев на территории Югославии, которые должны были не только противостоять Красной Армии, но и послужить прикрытием для отхода высокопоставленных эсэсовцев.

— Но зачем вы согласились на это? — спросил Двингер — хозяин усадьбы, где гостил Штрикфельд, писатель, который когда-то устраивал Власову турне по Австрии и Баварии.

— Для того, чтобы нас все-таки вооружили до конца, — ответил Власов, — а также, чтобы выиграть время, и если придется, то отойти в горы, где еще можно продержаться, пока нам все же не удастся договориться с англо-американцами.

После долгих разговоров Двингер предложил взять в заложники ряд крупных нацистских руководителей и закрепиться в Баварских Альпах. Оттуда можно будет диктовать свои условия, предложив обменять заложников на гарантию свободы для добровольцев. Власов выслушал этот план и покачал головой.

— Может быть, и эффектно, но эта идея мне все же не нравится, — произнес он. — До сих пор мы боролись с чистыми руками и чистым сердцем, как русские патриоты и борцы за свободу. Мы имели полное право на сопротивление; это право освящено тысячелетиями. Победителей не судят, а побежденным отрубают головы! У нас нет никаких обязательств перед немцами, но мы не можем надругаться над доверием тех из них, кто помогал нам.

— Надо как можно скорее установить контакт с союзным командованием, — сказал Ашенбреннер. — Тем временем все добровольные части, как вы совершенно правильно решили, — он посмотрел на Власова, — надо стягивать в район Прага — Линц. Я уже уполномочил Оберлендера пробиться к англичанам, чтобы спасти русские летные части генерала Мальцева. Ну, а капитану Штрикфельду надо отправиться к американцам… Конечно, это должно быть не немецким, а русским шагом.

— В таком случае, если это русский шаг, то не Штрикфельд, а Малышкин как парламентер должен идти к союзникам, — сказал Власов. — Вы готовы сопровождать Малышкина, Вильфрид Карлович? Это самая трудная служба, которую вы могли бы сослужить нам.

— Готов, — ответил Штрикфельд.

Власов кивнул головой и обратился к Крэгеру:

— Им нужны будут всевозможные документы, дающие право на свободное передвижение.

— Хорошо, — сказал Крэгер. — Я выпишу их сразу же по возвращении в Прагу.

Вечером Власов был уже пьян. Когда Штрикфельд всех определил на ночлег, он, пошатываясь, вышел на улицу и тихо позвал за собой Антона.

— Я пил и раньше, но никогда не пьянствовал, — сказал Власов, присаживаясь на скамейку перед домом. — Крэгер все время подливает мне и думает этим держать меня в своих руках. Но он ошибается. Я все вижу и слышу.

Генерал вынул из кармана потертую, сложенную в несколько раз туристическую карту Европы и развернул ее на коленях.

— Посвети-ка сюда, — попросил он Антона. Антон снял с крюка висевший над входом старинный закопченный фонарь с горящей внутри него свечой и присел рядом.

— Смотри, — сказал Власов, ткнув пальцем в карту. — Здесь проходит швейцарская граница. Вот тут, в районе Боденского озера, у нас есть «окно». Может быть, это самое полезное, что удалось выторговать у Шелленберга нашей службе безопасности. Запоминай. Доберешься до городка Зинген. По дороге, не доезжая его, на втором километре свернешь к озеру и отыщешь на берегу развалины старого замка — говорят, их видно сразу. Обойдешь их справа, вдоль лесистого горного склона и упрешься в старое проволочное заграждение. Пойдешь вдоль него, опять вправо, пока оно не прервется. И все. Там выйдешь к Рейну. Лодку найдешь где-нибудь на берегу, у рыбаков. Доберешься до Фрауэнфельда, а оттуда в Берн. Запомнил?

— Вроде бы…

— Там найдешь журналиста Георгия Брюшвейлера. Запомнил?

— Георгий Брюшвейлер, — повторил Антон.

— Отыщешь его в бернском отделении редакции газеты «Нейе Цюрихер Цайтунг» и передашь текст меморандума о Движении, а также от меня личное письмо. Все это я дам тебе в Праге. И еще о нас на словах скажешь. У журналиста очень крупные связи с англичанами, которые он должен задействовать после встречи с тобой. Если понадобится твое присутствие — пойдешь с ним и встретишься с кем будет необходимо как мой личный представитель. Все запомнил?

— Как я найду редакцию газеты? — спросил Антон.

— Не знаю. Найдешь как-нибудь, — отмахнулся генерал и свернул карту.

Повторив все, что сказал Власов, Антон не удержался от вопроса:

— А вы, Андрей Андреевич? Не будет ли разумнее вам лично…

— Нет, — резко оборвал он его. — Я останусь здесь… до конца.

Он замолчал, и Антон тоже, не смея ничего говорить. Вдыхая ночную прохладу, они в тишине смотрели на редкие звезды, которые мерцали на иссиня-черном небосклоне. Антон вдруг, на несколько секунд, ощутил себя дома, в России, вспоминая такое же ночное небо над подмосковной дачей профессора Кротова. Генерал, видимо, тоже вспоминал что-то подобное, далекое, из его прошлой жизни, которую уже никогда не удастся вернуть.