Чтение онлайн

Кстати, брать магов в оборот удобнее всего сразу после инициации. Подросток-пустоцвет подобен бомбе со сломанным часовым механизмом, и именно похищение и принуждение могут спровоцировать инициацию, в ходе которой он разнесет все. Рационально спланированные попытки побега предусмотреть и заранее пресечь можно, а дикий взрыв сырого эфира, когда маг опасен в первую очередь сам для себя, а потом уже для всего, чему не повезло оказаться поблизости – никак. Зато после этого выплеска он обычно становится слаб и беспомощен – можно брать голыми руками. Кстати, воспитанники в это время и юридически оказываются как бы ничьи – колония за магов второй ступени не отвечает, поскольку не оснащена для их содержания, а Надзорная экспедиция принять их на баланс еще не успевает. У жандармерии же всегда есть дела поважнее, чем разыскивать недорослей, от которых одни проблемы.

– Чем-то мы с тобой не тем в жизни занимаемся, Егор, – усмехается Немцов.

Когда мы остаемся вдвоем, он иногда перестает себя держать как педагог.

Горячо возражаю:

– Но могут же возникнуть и затруднения! Например, начнут ставить палки в колеса неравнодушные граждане вроде одного воспитанника и одного препода. Вот и что этим придуркам неймется, а? Мешают бизнес мутить… И, кстати, достаточно эффективно мешают. Двоих инициированных, Маркова и Батурина, мы у них увели из-под носа…

Мелькает еще какая-то мысль и тут же ускользает. Что-то было такое, о чем я сразу забыл, чему не придал значения, отвлекся на другие дела… Чугай сказал – сорвались три подряд похищения!

Немцов хмурится:

– Собственно, после провала с Марковым наши незнакомые друзья и обзавелись «Эскейпом». И мы на самом деле не знаем, чем еще. Возможно, какими-то средствами для имитации… несчастного случая.

– Значит ли это, что мы должны ударить первыми? То, что вы говорили о своем соседе по камере… гоблине, как его там, Шурике Чернозубе?.. которого с санками приметили аккурат тогда, когда кто-то нашего Батошу в подземелья тащил.

– И как ты предлагаешь действовать, Егор? – усмехается Немцов. – Заманить Шурика в кладовку и наручниками к батарее приковать? Благо опыт есть?

Начинаю злиться. Он знает, что это тогда не моя идея была!

– Пытки – грязная работа, Макар Ильич. Может, просто убьем Шурика этого? Благо опыт есть.

– Опыт есть, – на лице Немцова проступают вертикальные шрамы. – И если я что-то из него усвоил, так это то, что убийство решает одну проблему, но тут же создает новые. Во-первых, Шурик может быть вообще не при делах. Мало ли куда он таскался ночью с санками. Во-вторых, даже если он – один из похитителей, на его место тут же найдется новый, тут огромная текучка кадров. А на нас с тобой у организатора появится надежный компромат – достаточный, чтобы отправить обоих на каторгу, и это еще в лучшем случае. Убив Шурика, мы просто поможем преступникам себя нейтрализовать.

Барабаню пальцами по столу. Вот почему в кино хорошие парни просто убивают плохих, и это решает все проблемы? Наверное, те сцены, в которых приезжают сотрудники органов правопорядка и начинают задавать неприятные вопросы, куда-то теряются при монтаже.

Раз насилие – не выход, придется напрягать извилину. Что-то же мы наверняка упускаем… Да! Странное дело, но мутный князь Чугай кое в чем не соврал. Кроме двух попыток похищения, которые мы предотвратили, была еще одна – и там маг каким-то образом справился сам. Данила Воронов по кличке Тормоз, мальчик с даром к открыванию дверей даже там, где их прежде не было. Кажется, никто никогда не относился к нему серьезно – и я тоже. А ведь он пытался мне что-то сообщить… Он тогда выглядел явно нездоровым, заговаривался, вот я и не вслушивался особо. Что он рассказывал? «Работают частники. Тут типа рынок, понимаешь? Можно заполучить мага, чтобы потом использовать как угодно. Кому-то нужен раб… для разного. Кому-то – киллер. Один раз искали мага с разрушительным даром, чтобы тупо закинуть… куда-то. Я не расслышал, но за границу».

Это все очень интересно, хотя ничем нам не помогает… Но, кажется, Данила упоминал что-то, и я видел это уже потом.

«В ящик! Меня в ящик посадить хотели!»

Ящик! Ну конечно. Я-то тогда решил – пацан бредит. Что еще он рассказывал?

«Был такой Беня, понял? Типа воспитатель. И как-то завел меня в… в подвал! А там – ящик! А у него маска была с хлороформом! А я вырвался! И толкнул его… Не знаю, куда. Я в офигении был, сам ничего не понимал. Может, просто на нижний ярус. Там… типа как подвал».

– Макар Ильич, а вы помните… нет, не помните, это до вас еще было… Но, может, слышали что-то о воспитателе по кличке Беня? Он еще вроде как должен был пропасть.

Немцов морщит лоб, напрягая память – как я только что.

– Так сразу и не припомнишь, говорю же, тут бешеная текучка кадров… А, стоп, Беня! Фотограф Беня?

– Может, и фотограф.

– Да, после него куча реактивов осталась. Здесь цифровые камеры в частном порядке запрещены, так он с пленочным фотоаппаратом ходил, «ВЕЩУН-Глаз». Почему-то бросил все это добро при увольнении, не стал забирать…

– При увольнении?

– Ну да. Карась… то есть Вольдемар Гориславович пару раз этого Беню недобрым словом поминал – уволился без предупреждения, просто однажды не вышел на смену. Впрочем, тут такое не редкость. Вольдемар Гориславович говорит, что с зэка работать сподручнее – они так администрацию не кинут даже при всем желании. А завхоз ругалась, что Беня свои проявочные химикаты не забрал, бросил в бойлерной. Ну, я их сложил в коробку вместе с фотоаппаратом, оставил в кладовке здесь. Хотя сам съемкой на пленку не увлекаюсь. Но раз этому Бене его добро без надобности, может, еще сгодится кому. А что?

Улыбаюсь. Удачно, что Немцов такой хозяйственный – поэтому и пользуется успехом у местных кумушек.

– Это, конечно, слабая зацепка, но другой у нас нет. Макар Ильич, будьте добры, принесите из кладовой все вещи этого Бени. А я пока Тихона разбужу… и Гундрука со Степкой тоже, на всякий случай. Прогуляемся по подземельям.

– Может, утра дождемся? Ночью воспитанники должны находиться в казарме.

– А мы и будем считай что в казарме, вернее, под ней. Точность локации в браслетах так себе. Вот Разломова к нам сюда ночами таскается – и ничего, хотя до девчачьего корпуса метров двести.

Немцов хмурится:

– Разломова приходит по ночам в мужской корпус?

– А вы не знали, да? – Пожимаю плечами. – Ну, получается, я вам ее случайно заложил. Все, идите за вещами, время поджимает.

Но Немцов почему-то тормозит:

– Нет, такого я про Разломову не знал… Упустил, что все настолько далеко зашло. А ведь педагог обязан в первую очередь уделять внимание самым трудным подросткам. У Аглаи давно рейтинг в красном, а такие нарушения дисциплины тянут на перевод на каторгу. Хотя по существу это же… крик о помощи.

Начинаю закипать. Будто мало того, что рыжая стерва не дает мне проходу, настраивает против меня отрезков, как-то – я уверен – давит на мою девушку, да еще и заставляет ее мне врать… И даже заочно умудряется мне все портить – Немцов запарился именно теперь, когда необходимо действовать решительно и быстро.

Делаю усилие, чтобы говорит ровным тоном:

– Послушайте, педагогика – это все очень мило, но не имеет никакого значения прямо сейчас. У этой девушки, конечно, проблемы – однако не до ее заскоков сейчас, у нас у всех проблемы посерьезнее. Будем надеяться, Тихон сможет взять такой старый след…