Конан-Киммериец и Соломон Кейн
Шрифт:
Предвечерняя прохлада и синеватый полусумрак сменили палящий изнурительный дневной зной. Измученные многочасовой скачкой кони уже вдосталь напились голубоватой воды из нескольких убаюкивающе журчащих родничков и теперь поодаль мирно пощипывали свежую, зеленеющую сочную травку оазиса. Однако с каждым мгновением пребывания зверей в кажущемся спокойным оазисе их движения постепенно замедлялись, инстинкты и рефлексы угасали, а взгляды подёргивались необычной паволокой…
Внезапно вся усеянная бессистемно возникающими и столь же мгновенно исчезающими или меняющими свои контуры судорожно содрогающимися жуткими гротескными оранжевыми, синими и золотыми всполохами зловещая эбеновая тьма подёрнулась одновременно прошедшими волнами ряби. Так колышется узорчатая ткань на сильном ветру. Однако здесь, в ирреальном беспространственном безвременье, это означало нечто иное. Вторжение чего-то не менее ужасающего и могущественного. И оно молниеносно и безостаточно в клочья разорвало жутковатую ирреальную пелену.
Перед взором северянина предстало поразительное зрелище. Причём, варвар хорошо осознавал, что созерцает местность, сейчас ставшую бесплодной пустыней. Правда, наблюдает за этой территорией в далёком-предалёком незапамятном прошлом. Густые зелёные леса и полноводные реки с хрустально-чистой водой пересекали обширную равнину, наполненную самыми разнообразнейшими и невероятнейшими формами жизни, названия которым на языках современных людей не имелось. В бирюзовых небесах парили создания с радужно-прозрачными крыльями, чем-то напоминающими гигантских стрекоз, но с узнаваемым ящеро-драконьим обликом, внизу передвигались исполинские мастодонты, на которых охотились гигантские косматые обезьяноподобные создания. В их действиях, мимике и внешности угадывалось что-то прачеловеческое…
Изображение дрогнуло и затуманилось, затем вновь прояснилось. И перед глазами Конана вместо лесов предстали возделанные поля и сеть сверкающих серебром ирригационных каналов, а также колоссальный по своим масштабам и великолепию блистающий город из халцедона. Его обитатели были людьми, но в тоже время гораздо явно более совершенными и интеллектуально развитыми, чем обычные, и скорее походили на воплощённых богов…
Стремительно сменялись века… Казалось, прекрасному городу и его обладающими сверхъестественными навыками жителям ничто и никто не сможет нанести вред. Но однажды на усыпанных мерцающими золотыми звёздами чёрных небесах вспыхнула новая, ослепительно яркая, багровая звезда. Её свет становился всё интенсивней, а размеры всё больше и больше. Вскоре полыхающее кровавым светом зарево стало видно уже и в дневное время.
Хоть варвар и был по сути сторонним безучастным наблюдателем, но всё равно учуял смертельную угрозу, исходящую от этого приближающегося светила…
Дрогнул и казалось раскололся на части синий небесный купол. Раскалённый докрасна сгусток энергии с оглушительным грохотом взорвался над великолепным блистающим городом, проливая потоки подобного вулканической лаве космического огня вниз, безжалостного истребляя всё живое и неживое на своём пути, плавя грунт, прожигая и камни и содрогающуюся земную твердь, безостановочно устремляясь и проникая в глубины недр…
Когда развеялся чад пожарищ, северянин увидел лишь безжизненную пустыню с каким-то чудом уцелевшим посреди неё зелёным пальмовым оазисом с небольшим голубоватым озерцом и бьющими из-под земли родниками. Вокруг него, подобно городским стенам, сверкающим зеленоватым кольцом располагался участок оплавленной земли, превращённой невероятной температурой в нечто похожее гигантскому зеркалу. А далее от него расходились кругами трёхцветные пески — слой белого, затем жёлтого, потом красного окраса…
Однако даже не картины чудовищной катастрофы, в мгновение ока стёршей город и его обитателей с лица земли, потрясли впечатления обычно хладнокровного Конана. Гораздо ужасней было то, что привнесла на землю с собой та взорвавшаяся алая звезда. Северянину, словно сверху, удалось рассмотреть то, что наверняка свело бы с ума даже опытных магов и оккультистов — земля на миг стала будто прозрачной, а там… Взрастали и царили хищные споры-вампиры, рождённые в глубинах бездонной холодной вселенной, а теперь проникшие и распускающие свои чудовищные мерцающие изумрудно-сиреневатые щупальца в плоть земли, высасывая жизненную энергию из каждой клеточки организма и растения, которые находились в зоне их влияния…
Затем всё вновь заволокло чёрной пеленой. Словно некий демонстрирующий жуткое зрелище и сполна насладившийся произведённым кошмарнейшим эффектом злоумышленник вдруг задёрнул перед зрителем непроницаемый полог.
Варвар внезапно увидел самого себя, сплёвывающего сразу непонравившуюся ему на вкус воду из фляги, которую выдали каждому из стражей Эрона перед их отправкой под видом замаскированного купеческого каравана в соседний городишко Тарбиз. Затем будто вновь ощутил, как стремится избавиться от мерзкого привкуса той, явно снабжённой местными мерзкими пряностями, воды глотками обжигающего алгола… Потом киммериец оказался во мраке едва озаряемой пламенем чахлого оранжеватого костерка беззвёздной ночи, оставшись единственным из стражей, не сморённым крепким сном из-за вероломно отравленного пойла, и опять пережил мгновения коварного нападения банды Стервятника на беззащитный сонный лагерь…
Даже испытывающий сильнейшее воздействие дурманящей отравы варвар смог своим булатным клинком зарубить нескольких разбойников и пробиться к лошадям. Правда далось ему это весьма нелегко — платой за иллюзию свободы оказались рассечённое бедро и торчащая в спине стрела, которая (хвала бурдюку с алголом и заключённому с сержантом пари!) не смогла убить или остановить северянина…
Несколько явно вообще неожидавших отпора, но всё же сумевших ожесточённо сопротивляться стремительной активности Конана разбойников, вопя и проклиная во всю глотку, пали от его булатного клинка, окропляя ночной песок кажущийся тёмной кровью…
Молниеносно пролетели сцены изнурительной скачки по пустыне…
Теперь киммериец с удивлением лицезрел откуда-то сверху уже знакомый по прежним видениям оазис и себя, бездвижно лежащим и уткнувшимся лицом в песок. Поодаль вяло перетаптывались серый и рыжей скакуны…
Вдруг песок под варваром вновь стал прозрачным. И он, до сих пор не способный пошевелить ни одним членом, с леденящим душу ужасом увидел, как к нему из-под земли жадно тянутся извивающиеся тонкие щупальца космического вампира. Холодный пот залил Конана. Но все попытки шевельнуться, привстать или чуть уклониться оказались тщетными. Тело ему не подчинялось. Внезапно уже достигшие и коснувшиеся его щупальца резко отпрянули, словно обжёгшиеся. И разом переметнулись к мирно пощипывающей травку серой кобыле. Та встрепенулась, дёрнулась и попыталась избавиться от невидимых крепких присосок. Напрасно. Всё её тело обвивали и пронзали невидимые для несчастного животного высасывающие жизненную энергию червеподобные энергетические изумрудно-сиреневатые бестии — чужеродные порождения непознанного разумом человека бездушного космоса. Но итак киммерийцу было ясно — серая лошадь обречена. Стремительно теряя силы, она превращалась в обтянутый кожей скелет…
Кром! В душе выругался рассвирепевший Конан, понявший, какая участь ему уготована. Нет! Не бывать этому! Прочь иллюзорный кошмар! Напрягая мускулы и жилы в одеревеневшем теле, взмокший от усилий северянин сперва смог приоткрыть глаза и разлепить забитые песком губы. Потом заставил кровь вскипеть, побежать по венам. И смертельные узы текущей по организму отравы, парализующие наравне с ослабшими (поглощёнными пропитанием) узами петлями космического вампира понемногу отступили перед сверхчеловеческой живучестью и несломленной волей.