Чтение онлайн

Робкий розовато-оранжевый восход окрашивал оазис и окрестности нежным однотонным цветом. Вокруг веяло приятной утренней прохладой…

Шатаясь, как пропойца, киммериец нетвёрдым шагом кабацкого забулдыги неуверенно заковылял к своему рыжему рысаку. Голова кружилась, в пересохшей глотке першило, перед глазами то и дело плыла чернота. Каждый шаг ослабленного ядом и воздействием космического упыря организма давался с превеликим трудом, будто по скользкой палубе корабля, качающегося из стороны в сторону в жестокую бурю… Кроме того, огненной болью саднило рассечённое бедро, открывшаяся в спине рана пыталась парализовать ядовитым цепенящим холодком. Истекая едким потом и скрежеща зубами, черноволосый дикарь яростно сверкал своими голубыми глазами и упорно двигался к намеченной цели, несмотря на заплетающиеся ноги и пока ещё плохо повинующееся тело. За спиной бултыхался теперь опустевший, но ранее спасший жизнь северянину бурдюк из-под алгола, избавиться от которого, впрочем как и снять ненужный теперь маскировочный ватный халат не было никаких сил. Теперь, словно молниеносно вознесясь над горизонтом, в лазурных небесах яростно пылал раскалённый жёлтый солнечный шар.

Всюду вокруг из ярко-зелёной сочной травы, земли и коричневатого песка и в тени меж стволов пальмовой рощицы, а также на берегах призывно поблескивающего водоёма с голубоватой водой торчали обветренные кости, выступали оскаленные желтоватые черепа с пустыми глазницами и разинутыми челюстями, белели скелеты. Хаотично валялось старинное и современное оружие, истлевшие одеяния. Кое-где заманчиво сверкали драгоценности. Однако ничто не интересовало варвара, кроме его скакуна.

Всего лишь несколько шагов!..

Однако конь явно не узнавал своего хозяина и вообще не реагировал ни на что. Взгляд зверя походил на взор одурманенного наркотиками типа. Космический вампир явно не желал расставаться со своей очередной жертвой…

Разум северянина подсказал полупарадоксальное решение. Еле вытащенный левой стальной кинжал сверкнул на солнце серебром и безжалостно впился под шкуру безразличному коняге, пуская алую кровь. Животное немедля вздрогнуло и обиженно заржало, взбрыкнув и чуть не сбив еле держащегося на своих ногах Конана. Но устоявший киммериец в ответ лишь зловеще ощерился: «Увидишь, космическая падль, чья возьмёт!»

Наполненную винными парами тёмную прохладу спальни Элдара всколыхнуло нечто. Капитан с трудом разлепил полусонные глаза и приподнял тяжёлую от выпитого голову. Мрак перед ним ожил и зашевелился. Элдар несколько раз моргнул и тряхнул головой, пытаясь избавиться от мельтешения в глазах и вернуть своему телу и затёкшим членам если не гибкость, то хоть подобие подвижности. Однако тьма перед ним не рассеялась, а лишь сгустилась, обретая контуры мощной фигуры, в угрожающих намерениях которой не оставалось ни малейших сомнений.

Неужели это Ифригулл — Вестник Смерти, приходящий карать того, кого проклявшие перед смертью посчитали виновником своей гибели?..

Вроде, по преданиям, тогда он должен принять облик жертвы, уверенной в том, что Элдар заслужил смерти. Мистики и маги утверждали: обычным оружием и средствами бороться этим порождением Предвечной Тьмы — непримиримым антагонистом Огня Зенда бесполезно… Однако дух воина изо всех сил противился суевериям и сдаваться не собирался, хотя невероятная слабость сковала всё тело. А от пришельца веяло ледяным холодом ирреальной бездны и равнодушным безразличием.

Иранистанец тщетно силился окликнуть слуг, но пересохшая от пьянства горло не слушалось, а потрескавшиеся слипшиеся губы словно склеились, издавая лишь тихое хрипло-сиплое шипение. Тогда похмельный вояка инстинктивно попытался, так и не вставая с шёлковой постели, судорожно схватиться за оружие или найти кресало для розжига огня. Но не успел ни того, ни другого. Железная рука стиснула его итак полубезмолвную глотку…

— …Клянусь Пламенем Зенда!.. Я не предавал своих солдат, — осевшим голосом произнёс садавр, явно принимая представшего перед ним незнакомца за неупокоившегося выходца из Запределья, пришедшего отомстить. — Наверное,.. — вдруг внезапно молнией вспыхнуло в одурманенной голове озарение, — …предатель это… сам Эшур! — И от осознания самим изречённой догадки Элдара прошиб сильнейший озноб и покрыли капли ледяного пота. Его ночной жёлтый шёлковый халат промок насквозь. А грозный здоровенный ночной посетитель по-прежнему молчал, хотя и чуть ослабил свою стальную схватку.

— Капитан, — заявила вдруг до глаз облачённая в чёрное фигура знакомым уверенным голосом с иностранным акцентом (варвар специально назвал командира на гиборийский манер), — это я!..

— …Я сумел живым выбраться из проклятого оазиса Дзул’аха, хоть и потерял там коня. Точнее, — двух. Те, как и многие другие жертвы, стали кормом космической бестии-вампира, столетия назад попавшего сюда с взорвавшейся звезды и превратившего плодородную равнину с городом в пустыню, где теперь высасывает до капли всю жизненную энергию несчастных странников, зверей и растений. Та мерзость этим насыщается и живёт. Странно, как вообще уцелел сам тот оазис. А вот моё отравленное ядом, израненное и наполненное алоглем тело ей сперва явно пришлось не по вкусу. Хотя, может та тварь хотела оставить меня себе на закуску. Наверное, вообще не предполагала, что я выберусь! Также ошибались и разбойники, гнавшиеся за мной почти до самого оазиса. Пойми: они явно не собирались нас грабить, а хладнокровно, как баранов, зарезали всех одурманенных отравленными (взятыми с собой из города!) водой и алголом стражей, изображавших по «мудрой» задумке Ешура купеческий караван. А это неспроста!..

Элдар слушал киммерийца со смесью восхищения и недоверия. Тела Конана и правда среди убитых стражей не нашли. Это даже дало повод некоторым, включая самого градоправителя Ешура, обвинить варвара в связях с бандитами Стервятника и уничтожении отряда. Впрочем, большинство горожан, как и сам капитан и его дочь Ильса, в эти огульные обвинения не поверили. Командир неплохо разбирался в людях и знал, что Драконоборец (так за глаза прозвали киммерийца горожане) не способен на подлость и вероломство. Да, убить в прямой схватке или открыто бросить вызов любому вельможе гигант-северянин мог, но исподволь сговориться с разбойниками о предательстве своих соратников — нет! Выходит, подонок Ешур такими оговорами пытался отвести от себя подозрения… Но где ж сам Конан пропадал две недели?..

Словно прочтя мысли командира, северянин ответил на незаданный вопрос: — На счастье за пределами Трёхцветных Песков — уже вне зоны влияния мерзкого подземного упыря, — я столкнулся с кочевниками-эссманами, чей знахарь выхаживал меня десять дней. Эссманы не могли поверить, что я — обычный человек, а не джинн, принявший людской облик и выбравшийся из Логова Стервятника, так они называют тот треклятый оазис. Пришлось им это объяснить… — вдруг хохотнул варвар, заразив весельем капитана.

— Пара сломанных конечностей наглецам? — осклабился иранистанец. Хотя в душе восхищался и поражался: чужак-варвар с севера довольно легко достиг взаимопонимания с дикарями-номадами из весьма неуживчивого воинственного этноса, некогда зародившимся из козаков-отступников, туранцев-ренегатов и нескольких гирканских кланов на южном побережье Вилайета, а сейчас массово перекочевавшего на север Иранистана и разбойничающего всюду, причём похлеще зуагиров шемитских пустынь.

— Ну и ещё кое-что… — не стал вдаваться в излишние подробности Конан, резко сменив тон и тему: — Впрочем, гнездилище настоящего Стервятника-падальщика — здесь!.. А логовище всей разбойничьей шайки — в полутора днях пути — в заброшенном храме Владыки Времени Зурвана. Со мной за городскими стенами дюжина надёжных всадников-эссманов, готовых идти хоть в пасть шайтана. Но этого на сорок-пятьдеся бандитов маловато! Найдёшь ещё дюжину своих солдат? Только немедля и тихо! В городе, кроме мерзавца Ешура, наверняка ещё есть их соглядатаи и сторонники!.. Поторапливайся!

— С десяток надёжных воинов наберётся… — проронил вдруг Элдар. И вдруг встрепенулся, как ошпаренный: — А как же наместник Ешур?.. Ведь он…

Договорить командиру Конан не дал, прервав мгновенно, словно отрезал: — Считай, чаша его жизни испита до дна! — И молниеносно растворился в ночи, органично сливаясь с темнотой, будто сам был её составной частью или порождением.

И эти последние слова, произнесённые на местный манер тем, кто представлялся киммерийцем, вновь заставили иранистанца усомниться в реальности произошедшего и человеческом происхождении того, кто явился и исчез, как Ифригулл.