Конан-Киммериец и Соломон Кейн
Шрифт:
Всё случившееся могло быть списано на жуткий сон или галлюцинацию. Но прямо на столе перед Элдаром у бронзового старинного подсвечника, дарующего красноватый отблеск каменному помещению, валялся небрежно брошенный Конаном наконечник стальной стрелы привычной формы. Причём на котором имелись хорошо знакомые отличительные символы ? и ?, — бесспорно указывающие на их изготовление оружейниками Ешура…
— Папа, кто это был? — вдруг прошептала неслышно подкравшаяся к поражённому отцу босоногая Ильса, прервав его скорбные размышления. Сейчас из-за скудного освещения, а также благодаря своей бледности и ослепительно белой, доходящей до пола шёлковой сорочке, стройная красотка более походила на призрака, чем на человека.
— Успокойся, доча! Всё хорошо, — сипло пояснил неверящей девушке уже почти пришедший в себя воин.
— Не лги мне! — обиженно воскликнула Ильса, ставшая более дикой и непокорной после известия об убийстве разбойниками из банды Стервятника отряда замаскированных стражей и пропаже её спасителя — Конана, чьё тело впрочем тогда так и не нашли.
— Всё хорошо, — повторил капитан, пытаясь сохранить спокойствие. — Конан вернулся… — И заметил, как при этих словах миндалевидные глаза Ильсы наполнились слезами, а из девичьих побелевших губ вырвался приглушённый вздох. — …Он пришёл мстить и убивать. А я ему помогу… — Наконец, собравшись с духом, договорил Элдар.
5.
Кромешная зловещая удушливая тьма царила повсюду — снаружи двухэтажной серо-гранитной каменной резиденции, внутри спальни и в утробе самого Ешура — наместника сатрапа Артагана в городе Эроне остана [7] Маргхианны. Предчувствие неумолимо надвигающегося чего-то неизбежного и крайне нехорошего мешало уснуть. Пятидесятилетнего градоправителя с ног до головы окатывал холодный пот; била непрекращающаяся спазматическая дрожь; маленькие выпуклые чёрные глазки лихорадочно стреляли по сторонам; мясистые розоватые губы и приплюснутый нос лихорадочно всасывали и горячечно исторгали воздух; кровь безжалостным молотом колотила в висках; сердце тревожно сжимало, ёкало и уходило в пятки — плешивый плотный коричневокожий мужчина был почти на грани полного нервного истощения. В Иранистане доля градоначальника-назначенца была весьма незавидна и зачастую завершалась мучительной смертью от истязаний в пыточной от рук палача, либо публичной продолжительной изуверской казнью на рыночной площади. Именно поэтому прозорливый Ешур заранее заготовил себе пути возможного отхода. Уже несколько лет усиленно начал копить средства, резко уменьшил отчисления налогов в Маргхианну, отговариваясь свирепствованием банды разбойников-Стервятников, создателем и лидером которых являлся он сам. Да и кто б мог заподозрить Ешура, если при налёте бандитов погибли оба его брата?.. На самом деле, братьев успешно заменили два облачённые в одеяния изувеченных трупа раба с обожжёнными и разбитыми лицами. А сами Юсман и Балтаз умело верховодили налётами Стервятников на караваны. Причём один из братьев всегда оставался в основном гнездовье банды — столетия назад по каким-то давно позабытым причудам заброшенном храме Зурвана, тогда как второй руководил нападением. Для местных олухов достаточно было лишь чуть-чуть оживить и приукрасить прежние предания об ужасах, царящих в храме и окрестностях, подбросить поблизости несколько истерзанных тел и мастерски подогревать и содействовать распространению слухов о кошмарнейшей небывальщине…
7
Остан — провинция.
Всё вроде бы складывалось удачно. Ешур даже почти скопил необходимую сумму, чтобы отправиться прочь из этой знойной пустыни в манящие роскошью и рослыми светлокожими пышнотелыми женщинами западные гиборийские королевства. Правда, сперва для воплощения задуманного требовалось обзавестись сколь-нибудь мелким дворянским титулом в городах-государствах Коринтии. А оттуда уже переселиться в центр Немедии или Аквилонии, известной как «Жемчужина Запада»…
И вот, будто назло всему, стало известно: в Эрон тайно прибыл соглядатай от сатрапа Артагана, да ещё (не иначе как шайтаны нанесли напасть!) угораздило вдруг объявиться здоровяку-варвару, прозванному Драконоборцем. Этот северянин-киммериец хоть явно и не являлся шпионом, но инстинктивно Ешур своим подленьким нутром чуял: черноволосый мрачный гигант способен принести ему одни неприятности!
Хорошо хоть возможность и повод разделаться с недавно появившимися среди стражей несколькими подозрительными новичками представились довольно быстро. С целью выманить на себя разбойников часть замаскированных под купеческий караван стражей Эрона (включая киммерийца всех подозрительных новичков) под командованием юного сардаста [8] Тпалириса и опытного дастара Таруфа направились в город Тарбиз. И вроде всё прошло успешно. Лишь Конана среди отравленных и зарезанных стражников не оказалось. Так его ж наверняка добили отравленное пойло, ядовитые стрелы или дочиста иссушил тот проклятый оазис Дзул’ах! Стоило ли так волноваться?..
8
Сардаст — лейтенант (старшина).
Однако на душе вероломного негодяя словно кошки скребли. И было непросто неспокойно, а бесконечно и беспричинно тревожно и тоскливо. Словно сам противник Негасимого Пламени Зенда — безжалостный Владыка Тьмы Йонгар наслал на Ешура свору подручных безымянных Сынов Мрака — предвестников неминуемого появления своего посланника смерти Ифригулла. А смерть уже приоткрыла врата в своё царство вечных мук и страданий, угатованных за то что он натворил при жизни…
Атласная синяя постель была скомкана и пропитана постоянно проступающей из пор людского тела влагой. Едкий пот заливал облачённое в тонкий шёлковый халат оплывшее тело наместника. Пара таких же мокрых халатов небрежно валялись на полу, как никчёмные тряпки. Впрочем, каждый из таких халатов, привезённый купцами из Золотых Королевств, по меркам обычного иранистанского ремесленника, дэкханина [9] или даже иноземца-наёмника стоил немыслимо дорого. Но здоровье и жизнь-то много дороже барахла!..
9
Дэкханин — крестьянин.
Уже трижды Ешур безрезультатно гонял своих ленивых телохранителей на осмотр сада, прилегающего к дому. Тщетно. Успокоения не принесли ни вялый привычный секс с юной покорной гибкой кареглазой невольницей-гирканкой, ни постоянно вливаемые порции крепчайшего алгола, ни дурманящие курительные иракзайские травки. Истомлённый ожиданием неизбежного, градоначальник наконец прогнал рабыню, потушил все бронзовые свечи в своей спальне и попытался пристроиться на кровати в позе вендийских факиров со скрещёнными под собой ногами и руками, сложенными на груди крест-накрест. Знающие люди уверяли, что это приносит успокоение… Вот только бы ещё удавалось держать глаза прикрытыми! Но они, словно вопреки воле человека, упрямо открывались и испуганно таращились в сгущающуюся тьму. Да, она всегда была переполнена дэйвами, бесами, джиннами и прочими зловредными и крайне агрессивно настроенными к людям сущностями, зачастую не имеющих даже имён для обозначения своей принадлежности к мраку… А особо свирепствовали и бесчинствовали эти твари именно в такие, лишь изредка выпадающие в Иранистане, удушливо-знойные и безлунно-беззвёздные жуткие тёмные ночи, когда человек не мог даже разглядеть кончики пальцев на своих руках, а в пугающей тишине то и дело возникали ирреальные звуки, не имеющие естественного происхождения. А вдобавок вспомнилось, как посвящённые мистики и как-то случайно забредшие с Тайбета странники втихомолку поговаривали, что некоторые люди способны воплощать свои наиболее кошмарные мыслеформы в осязаемую плоть…
«Питающийся падалью вскармливает мрак!» — совсем некстати промелькнула и вновь утонула в бездне всеохватывающего и поглощающего ужаса иранистанская поговорка.
Вот искрящаяся аспидно-чёрными огоньками тьма снаружи за настежь распахнутой бронзовой оконной решёткой ожила, колыхнулась и плавно беззвучно истекла внутрь спальни. Одурманенный Ешур теперь лишь несколько обречённо и отстранённо взирал на шевелящийся и еле слышно шелестящий фрагмент мрака, соткавшийся в грозную мужскую фигуру с двумя блестящими пламенеющими светлыми глазами.
— Ты… ты… кто?.. Зачем? — Пролепетал потный Ешур заплетающимся языком, едва шевеля окостеневшими губами. И с ужасом услышал ответ, от которого кровь в жилах заледенела, а члены обмякли.
— Я — Конан-киммериец. Вернулся из Бездны за твоей подлой гнилой башкой и душонкой, Стервятник!
И, прежде чем остолбеневший, насмерть перепуганный, Ешур ещё нечто пискнул или даже успел подумать, что сможет потянуться к кожаному шнурку призывающего слуг бронзового гонга, булатный клинок северянина резко чиркнул по смуглому горлу вероломного падальщика, легко и ровно (хоть и с брызнувшей вокруг кровью, кажущейся во мраке коричневатой и гнилой) отделяя голову мерзавца от толстой потной шеи…
6.
На чёрно-синем небесном куполе изливала свой призрачный холодный серебристый свет коварная и изменчивая (подобно ветреной обольстительной красотке) спорадическая властительница ночи — полная луна. Её яркое свечение почти затмевало пульсирующий золотистый чарующий звёздный свет. В окрестностях древнего полуразвалившегося красновато-чёрного, точками-крапинками излучающего золотистый блеск, храма почти позабытого бога Зурвана — прародителя извечных антагонистов — Света и Тьмы царило безмолвие…