Конан-Киммериец и Соломон Кейн
Шрифт:
— Ты вправду был в Городе Магов? И уцелел… Какой же ты всё-таки дикарь! — пораженно и одновременно восхищённо воскликнула Арза, тоже резко вскакивая с постели, всем своим изящным телом прильнув к герою-любовнику и крепко обвивая его длинными руками.
«Соломон Кейн в долине статуй» — Александр Крынкин
Соломон Кейн держал путь к древним развалинам в глуби леса. Он надеялся дойти засветло, но труднопроходимые заросли не позволяли. Каждый корень во тьме как будто пытался ухватиться за сапоги, а ветки то и дело цеплялись за плащ. Его холодные, голубые глаза силились разглядеть тропу за пределами круга освещенного факелом.
Месяц назад Кейн получил письмо от старого друга Малкольма Гранди с просьбой присоединиться к его экспедиции. Точкой назначения являлся некий остров в Средиземном море, а точнее долина статуй с античным храмом, сокрытые в густых лесах этого острова. Местные жители прозвали этот храм «плохим местом». Он окружен десятками каменных статуй. И нередко люди бесследно пропадали там.
Письмо же с просьбой попало в руки Кейна с опозданием в два месяца. Он, было, сразу собрался в путь, но найти корабль до острова оказалось непростой задачей, и на это было потрачено еще несколько недель. Его ноги ступили на остров на пять месяцев позже Малкольма.
Местные жители с неохотой общались с ним на тему долины статуй и экспедиции ушедшей к ней ранее. Ни один проводник не согласился сопровождать его, но за звонкую монету достаточно подробно желающие описали дорогу к храму.
Соломон Кейн продолжал свой путь через лес. Слабый свет факела плохо справлялся с всепоглощающей тьмой, вокруг царила давящая тишина, только хруст валежника под сапогами нарушал покой леса.
Справа неожиданно послышался шорох, будто что-то массивное проскользнуло во тьме за деревьями. Он поднял факел в надежде рассмотреть незваного гостя, но шорох прозвучал уже позади. Кейн обернулся — и вновь не успел.
Кто-то играет с ним. Вдруг раздался звук, будто десятки змей разом запели свою шипящую песнь. Звук казалось, идет отовсюду. Соломон выхватил свою верную рапиру, но даже она не придала ему уверенности, холодный пот побежал по спине.
Шорох совсем близко. Кейн сделал круговое движение клинком, глаза его подводили при тусклом свете факела, но, похоже, лезвие сделало свое дело и достигло цели. Крупная фигура молниеносно уползла обратно в заросли. Соломон только и заметил странный переливающийся блеск кожи и змееподобное тело.
Впереди раздался глубокий, шипящий голос, Кейн не сразу разобрал греческое наречие.
— … что же ты, любовничек, так не рад меня видеть?
Голос удалялся в ту же сторону, куда держал путь Кейн. Он осмотрел рапиру, стер с нее кровь и убрал в ножны. Факел почти догорел, когда он вышел на поляну, заставленную десятками или даже сотнями каменных статуй.
Изваяния были разные: древние воины Греции и Рима, эфиопские охотники, конкистадоры, женщины, дети, старики — выполнены они были с невероятной искусностью.
Кейн заметил небольшой разбитый лагерь, стоящий ближе к храму. Несколько палаток, наспех сколоченный стол, на нем книги и карты, а возле стола стояла превосходно выполненная статуя самого Малкольма Гранди, с выражением обреченности на лице. Второй раз за день Кейна прошиб холодный пот.
Соломон осмотрел лагерь, в палатках нашел еще несколько статуй своих соотечественников с масками ужаса на лицах. В руках каменного изваяния Гранди был зажат дневник экспедиции. Соломон с трудом вытащил книгу из каменных пальцев. Пролистав до нужных дат, он начал читать, вглядываясь в размытые непогодой строки.
17 июля — второй месяц экспедиции, мы, наконец, высадились на острове. Морская болезнь чуть не свела меня в могилу.
18 июля — ищем проводника, никто не соглашается, хорошо хоть охрану наняли в Англии, а не то остались бы без защиты.
19 июля — отправились своим ходом без сопровождения, в нашем отряде есть охотники, путешественники и даже следопыт, думаю, не заблудимся. Жаль, с нами нет моего старого товарища Соломона, с ним бы мы горы свернули.
22 июля — днем выбрались на поляну, заставленную странными статуями. Разбили лагерь. Дальше в полумиле виднеется храм, врезанный в скалу, осмотр проведем завтра.
23 июля — один из наших охранников вел ночью дозор, поутру его не нашли. Кое-кто из экспедиции утверждает, что ночью слышали шорох и шипение большого количества змей.
В храм не смогли войти, не дали массивные деревянные двери. Изучили все снаружи. Это храм греческой богини мудрости Афины. Завтра вернемся с топорами и войдем в храм.
24 июля — подойдя к храму, увидели, что двери распахнуты. Странно! Само же святилище представляет собой глубокую пещеру, украшенную барельефами и фресками, но они все были изрезаны как будто когтями. Но самое интересное ждало нас впереди. В глубине на одной из стен была выцарапана некая история о девушке и богах. Переписал, вечером займусь переводом.
25 июля — еще двое пропали, о побеге речи не идет, все их вещи и деньги остались в лагере, нас осталось пятеро.
Перевел текст из храма. В нем повествуется о девушке настолько прекрасной, что бог морей Посейдон возжелал ее. Она в поисках защиты сбежала в храм богини Афины. Посейдон овладел ей прямо на полу храма. Афина разгневалась не на своего дядю Посейдона, а на девушку и в наказание превратила ее волосы в змей, тело тоже стало подобно змеиному, пальцы рук стали когтями звериными, а взгляд ее обращал людей в камень. Звали ту девушку Медуза.
Этот текст многое объясняет, и я верю ему. С рассветом мы собираем лагерь и спешно возвращаемся в город.
26 июля — меня не разбудили, проснулся далеко засветло. Пошел узнать, в чем причина, в палатках только статуи, я остался один. Мне уже не выбраться отсюда, она меня не выпустит. Мне остается только надеется, что превращаться в камень не больно…
Соломон положил дневник на стол. Его сердце сдавило от печали из-за ужасной участи близкого друга и сотен других невинных жизней.
— Столько смертей, Господи! И все из-за похоти и глупости богов старого мира.
Соломон Кейн проверил остроту рапиры, проверил короткий кинжал, зарядил пистоль. Намотал на потухший факел обрывок ветоши, запалил его и пошел в сторону храма.
Сотни и сотни статуй стояли, лежали, пытались убежать или уползти с невыразимым ужасом на лицах. Кейн аккуратно перешагивал или обходил каменные изваяния, будто боялся нарушить их покой.
У самого входа в храм стояла статуя юноши со щитом, отполированным до зеркального блеска, он будто старался смотреть в отражение в щите, но, похоже, это ему не особенно помогло.
Подойдя к массивным дверям, Кейн вставил факел в руку одной из статуй, взял свой черный плащ и оторвал от него полосу ткани и повязал на глаза. Вслепую у него есть хотя бы небольшой шанс победить проклятое создание.
Водя под ногами своей рапирой как посохом, он медленно продвигался вперед. Припоминая все свои немногочисленные знания в греческом языке, он произнес:
— Выходи, бедное создание. Я освобожу твою душу!
— Освободишь? В мире нет никого свободнее меня! — прошипела медуза в ответ.
— Ты заперта в этой плоти как в клетке, ты не уходишь из храма, где тебя осквернили. Даже все-то что ты делаешь с людьми — это лишь то, что эти безжалостные старые боги вложили в твои глаза. Ты не свободна!
— НЕТ! — прокричала Медуза и с нечеловеческой скоростью ринулась на Соломона.
Кейн выставил перед собой рапиру и только этим спас себе жизнь. Рывком бросившаяся медуза и вслепую вскинутый клинок сошлись воедино. Лезвие вошло в плечо медузе, Кейн почувствовал момент слабости чудовища, вскинул пистоль и выстрелил. Судя по крику, он попал, но тем самым только разозлил Горгону. Она ринулась вперед и прижала Кейна к стене, могучие пальцы подбирались к повязке на глазах, оставляя царапины на лице.
— Ну же, любовничек, дай посмотреть на твои прекрасные глаза! — с насмешкой приговаривала она.
Кейн нащупал на ремне короткий кинжал.
— Клянусь тебе, дева, что если на моем веку мне выпадет шанс повстречать твоих обидчиков, они поплатятся за зло причиненное тебе, а теперь — иди с миром.
И одним движением снес голову Медузе.
Соскользнув спиной по стене, он медленно ощупал ее шею и только тогда стянул повязку с глаз. Взору его предстала странная картина: медуза принимала свой истинный вид прекрасной девушки с очень печальным лицом. А все статуи в храме и в долине превратились в пыль. Смерть сняла проклятье.