Чтение онлайн

– Я должна поговорить с вами.

– Я к вашим услугам, - виконт распахул дверь своей спальни, - входите же, не бойтесь.

Мадлен огляделась. Коридор был пуст, если не считать дворецкого, сидевшего за столом перед зажженными канделябрами.

– Я слушаю вас, мадам, - напомнил своей гостье виконт, которая потеряла дар речи и лишь смотрела на молодого человека глазами, сверкавшими от обилия слез.

– Вы должны оставить меня, виконт.

– Я не могу этого сделать, мадам.

– Но я прошу вас!

– Я тоже прошу вас не говорить подобного.

Но неужели вы не видите, как я страдаю?

– Я страдаю тоже.

Но я уже не в силах переносить страдания.

В вашей воле, мадам, прекратить их, только условности удерживают вас от этого.

– Я ненавижу вас!
– закричала Мадлен, но по ее глазам было нетрудно догадаться, что эти слова далеки от истины.

– Вы обманываете сами себя.

– Но я прошу вас, - взмолилась Мадлен, - не заставляйте меня произносить эти страшные слова!

– Какие?

– Не могу же я сказать, что я люблю вас, - и женщина, заплакав, выбежала из спальни виконта.

Он слышал, как щелкнула задвижка двери ее спальни. Улыбнувшись, Анри вышел в коридор. Констанция уже шла ему навстречу.

– Ну что, Анри, ты обидел эту чудесную женщину?

– Нет, я всего лишь хотел дать ей один чудесный совет.

– А что сказала она?

– Это секрет. Но думаю, тебе, Констанция, узнав его, не станет легче.

– Мне станет легче, если ты выполнишь обещание.

– Насчет письма?

– Насчет письма тоже.

Когда виконт Лабрюйер и Констанция Аламбер вошли в гостиную, то увидели, что Колетта, заждавшись возвращения своей покровительницы, уснула, сидя на козетке. Ее голова свесилась на груди, и она мирно посапывала.

– Чудесная картина, - залюбовался виконт, - она так же глупа, как и прекрасна.

– Не так уж много, Анри, найдется умных женщин, а еще меньше - мужчин.

– Но ведь мы с тобой умны, Констанция?

– Не знаю... Временами, Анри, мне кажется, бог обделил меня рассудком.

– Рассудок и ум - не одно и то же. Но именно рассудительности мне иногда не хватает.

– Так помоги бедной девушке. Неужели ты хочешь, чтобы она досталась невинной этому чудовищу Эмилю де Мориво?

– Раньше ты не считала его таковым.

– Чудовищами, Анри, не рождаются, ими становятся.

– Только письмо, Констанция, только письмо. Колетта спросонья что-то пробормотала и открыла глаза. Было ясно, что она еще не соображает, где находится.

Констанция подошла к своей воспитаннице и взяла ее за руки.

– Ты помнишь, что обещала написать письмо Александру?

– Ой!

– Вот видишь, только учти, письмо должно быть немного сдержанным.

– А ты поможешь мне, Констанция?

– Я не могу, - уклончиво отвечала мадемуазель Аламбер, - но я думаю, виконт поможет тебе не хуже, чем я.

Глаза Колетты загорелись.

– Давайте, мадемуазель, - и Анри предложил ей руку, - чернила и бумага у вас найдутся?

– Конечно, я запаслась всем необходимым, мне же нужно каждый день писать.

– Спокойной ночи, Констанция, - бросил через плечо Анри, входя в спальню Колетты.

Девочка сначала хотела запереть спальню на задвижку, но потом передумала, это выглядело бы немного нескромно.

– Но здесь нет стола...

Колетта отыскала бумагу и чернила, потом прихватила толстую книжку, легла на кровать и приготовилась писать под диктовку. Ноги в белых кружевных чулках она согнула в коленях и весело болтала ногами.

– Дорогая мадам!

Колетта удивленно посмотрела на виконта, тот тут же спохватился.

– Ах, да, пиши: "Дорогой месье!" или как ты его там называешь...

– Шевалье, - подсказала Колетта.

– Ну да, "Дорогой шевалье! Я помню нашу последнюю встречу..."

– Вы знаете о ней?

– Но вы же встречались?
– раздраженно воскликнул виконт.

– Да.

– Значит, последняя встреча была? Колетта старательно записывала, стараясь не делать ошибок.

А виконт продолжал:

– "...Я помню ваш образ, чудесный и манящий..." Колетте сперва показалось, что эти слова скорее бы подходили для обращения к женщине, но спорить с таким искушенным в делах любви человеком как виконт ей не хотелось и поэтому она записала все буквально.

Виконт смотрел на пухленькие ножки, затянутые в кружевные шелковые чулки, смотрел, как девушка сгибает и разгибает пальцы ног, словно пытаясь пощекотать себе ступни. Это зрелище умилило его.

– "...Только сейчас я понимаю, насколько была холодна к вам и не могу простить себе, что не дала волю чувствам. Ваш образ, дорогой шевалье, преследует меня, и я понимаю - любовь разбила мое сердце".

Колетта старательно выводила букву за буквой, строчки получались ровными, даже несмотря на то, что девушка писала, лежа в постели. Она так увлеклась своим занятием, что не заметила, как виконт Лабрюйер подошел к ней и опустился рядом на постель.

Колетта вздрогнула лишь когда виконт придержал рукой ее ноги.

– Ты не даешь мне сосредоточиться, - объяснил свое поведение Анри, пиши дальше: ..."Ваш образ преследует меня по ночам, и я ничего не могу с собой поделать. Стоит мне закрыть глаза - и вы, дорогой шевалье, предстаете передо мной, такой же прекрасный, как и во время нашей последней встречи".

– Я не успеваю, - прошептала Колетта.

– Пиши, пиши...

Рука Анри скользнула по шелковым чулкам и замерла на колене девушки. Сердце ее похолодело, и она испуганно посмотрела на виконта.

Лицо виконта выглядело одухотворенным. Он вознес взор к потолку, словно ища там слова для продолжения письма.

И Колетта, побоялась о чем-либо спросить.

"...Я, наверное, любила тебя давно, сама не подозревая об этом, диктовал Анри, - меня сжигает страсть, которую ничто не может насытить".

Виконт не спеша взял в пальцы кружево подола платья Колетты и подняв его, отбросил на спину девушки. И тут же его ладонь скользнула по обнаженному бедру.

– Зачем..?
– только и спросила Колетта.