Чтение онлайн

– А-а, вы та самая мадемуазель, которая собирается выйти замуж.

– Да-да, - кивнула головой Констанция, - за Эмиля де Мориво.

Виконту явно доставило наслаждение слышать интонацию, с какой Констанция называла имя своего бывшего любовника.

– Я уже не кажусь вам таким страшным, мадемуазель?
– виконт поклонился.

– Мне ему ответить?
– шепотом спросила Колетта.

– Конечно же, дорогая. Здесь в деревне все проще.

– Да, виконт. Теперь я уже не боюсь вас.

– Вот и прекрасно.

Мы еще встретимся!
– крикнула Констанция и махнула рукой кучеру.

Тот тронул лошадей, и они побежали резвей. Виконт глядел вслед удаляющемуся экипажу. "Все-таки странная женщина, Констанция Аламбер, думал виконт Лабрюйер, - она, по-моему, и сама не знает, чего хочет. А я? Чего хочу я? Неужели в любовных победах заключается смысл жизни? Хотя они все-таки более безобидные, чем победы военные. Ведь я никого не убиваю, я приношу только счастье себе и другим. Пусть оно мимолетное, пусть недолговечное, но все равно это самое настоящее неподдельное счастье".

Налетевший порыв ветра поднял на дороге пыль, и виконту пришлось прикрыть глаза рукой. А когда он открыл, карета уже исчезла.

– Сам не знаю, - пробормотал виконт, - не знаю, почему Констанция недосягаема для меня. Дело даже не в том, что она умеет противостоять моим домогательствам, я сам теряюсь в ее присутствии, а это редкое достоинство у женщины.

Злость поднималась в душе Анри, неудача с Мадлен Лабрюйер больно уязвила его самолюбие. А подобных обид виконт не привык сносить и оставлять безнаказанными.

– Я люблю Мадлен, люблю, - приговаривал виконт с каждым шагом, - я люблю ее все больше и больше. Жизнь теряет смысл, когда ее нет рядом со мной.

Он так упорно повторял эти слова, что уже верил в них, подходя к дому.

Графиня Лабрюйер встретила его в гостиной. Старая женщина сидела за столиком с веером карт в руках. Напротив нее сидели маркиз и маркиза Лагранж.

– Анри, присоединяйся, - довольно бодро для своего возраста сказала старуха и указала на свободное место.

Анри никогда не любил карточных игр. Их азарт казался ему искусственным и даже вредным для психики. Но огорчать свою престарелую родственницу ему не хотелось. Наверное, графиня Лабрюйер была единственной женщиной, которую Анри искренне любил.

Он устроился и взял карты. На удивление, виконту повезло.

– А что поделывает наша гостья?
– как бы невзначай поинтересовался Анри.

– Какая? лицо маркизы Лагранж чуть порозовело.
– Вы говорите о мадам Ламартин?

– Нет, о мадемуазель Аламбер и ее прелестной спутнице.

– Но вы же сказали - наша гостья, значит, имели в виду лишь кого-то одного?

Карточная игра располагала к неспешной беседе, ничего не значащим фразам.

– Я буду рад, маркиз, если вы скажете мне хотя бы об одной из них. Так ваши симпатии переменились?

– Нисколько.

– По-моему, виконт ваши взгляды были отданы другой женщине.

– Я не забирал их обратно.

– Ах, так решили действовать более широко.

– Я не люблю говорить на эту тему, маркиза. Слова здесь не решают ничего. Многие из мужчин любят бахвалиться любовными победами.

– Да-да, мой внук не таков, - вставила обычно глуховатая графиня Лабрюйер.

Маркиз Лагранж сделал новый ход, и виконту не повезло.

– Вы очень коварны, маркиз, придерживаете карты до последнего. Ведь я-то был уверен, что бубновый король на руках у мадам Лагранж.

– Вы, месье, - отвечал маркиз, - привыкли к одному стилю игры, я к другому. И не знаю, что занимает ваш ум, но смею заметить, занятие политикой заставляют хорошо играть в карты.

– Когда на руках хороший набор, - отвечал виконт - немудренно выиграть. Куда сложнее вести игру с плохой картой. К тому же, у меня есть подозрение, маркиз, что вы с женой играете в одну руку.

– Только в картах, только в картах, - маркиз рассмеялся.

Маркиза сложила свои карты и ходила, не глядя в них, но всегда вытаскивая ту, которую было нужно.

Виконт, я всегда на стороне своего мужа, что бы ни случилось, что бы ни происходило. Иные могут обольщаться, видя, как я забираю взятку, которую преспокойно мог взять мой муж. Но дело в том, что выигрыш мы делим пополам. И вы первый заметили это. Завидую вашей прозорливости.

– Я восхищаюсь вами, мадам.

– Чем же конкретно?

– Да, всем. Маркиз, первый раз мне приходится встречать столь рассудительную женщину. Обычно жены видят в своих мужьях врагов, тиранов и только вы видите в нем своего благодетеля.

– Что вы, виконт, - ответствовал маркиз Лагранж, - я бы не женился на другой женщине.

– А что вы думаете по этому поводу?
– виконт обратился к графине Лабрюйер. Та пожала плечами.

– Я не знаю, как жила, но знаю, что жила правильно. Ведь мне удалось пережить своего мужа.

– Вот видите, - воскликнул виконт, - как коварны женщины!

– Нет, коварны мужчины, - отвечала старая графиня.
– Они всегда уходят первыми, нужно лишь к этому приготовиться, и не слишком на них рассчитывать. Ты, Анри, весь пошел в этом смысле в деда. Сколько я ни говорила ему, что хочу умереть первой, он не слушал меня - и пожалуйста...

Если кон начинался для Анри Лабрюйера великолепно, то окончился полным его разгромом. В выигрыше остались маркиз и маркиза Лагранж.

– Так что же все-таки поделывает наша гостья?
– с улыбкой спросил Анри.

– Тебе так не терпится узнать? Анри, все спустятся к обеду и ты, наконец, удовлетворишь свое любопытство.

– Нет, я должен узнать это сейчас.

Анри поблагодарил всех за хорошую игру и поднялся. Он успел заметить краем глаза Констанцию, прогуливающуюся в саду.

Виконт Лабрюйер нагнал мадемуазель Аламбер возле зарослей можжевельника.

– Констанция.

– Да, виконт.

– А где твоя воспитанница?

– Ты в конце концов заинтересовался ею?

– Я интересуюсь тобой.