Чтение онлайн

– Да, мистэр Пэк.
– кивнул я, аккуратно присаживаясь.
– Других напитков без алкоголя в "Цветке вишни", где я обедаю иногда, не подают.

– Тогда тебя ждет сюрприз.
– старик улыбнулся, отчего лицо его собралось морщинами и стало напоминать сушеный виноград.
– Мне тут на днях презентовали сборник рецептов "Блюда Тартарской кухни"...

Хозяин споро откусил щипчиками несколько кусочков кленового винландского сахара (недешевая вещь, я себе не часто позволяю - обхожусь кленовым сиропом) от сахарной головы, разложил их по чашечкам, залил заваркой, кипятком, а потом, к моему изумлению, добавил в чашки по дольке лимона (напиток начал быстро светлеть) и по несколько кубиков льда. Последние он извлек из очередной технической новинки, всего пару лет назад изобретенной одним молодым шотландцем - сосуда Дьюара. Я вот тоже порываюсь себе такой купить, чтобы осенью и зимой носить с собой на патрулировании горячий чай, но цена на него меня все же смущает.

– Вот так чай пьют московиты.
– прокомментировал свои действия хозяин.
– Рискнешь отведать?

– Отчего же и нет, сэр?
– я взял десертную ложечку и, по примеру мистера Пэка, начал тихонечко помешивать содержимое чашки, помогая сахару раствориться побыстрее.
– Изволите ли знать, в "Цветке вишни", где я порой обедаю, подают блюда ниппонской кухни, из самой что ни есть Азии. Хозяин заведения, мистер Сабурами, сказывал, будто в южной Чайне и Дай-Вьете и вовсе насекомых с личинками готовят, а это с Ниппоном вроде бы рядом. Тартарцы же и вовсе почти европейцы, погань такую кушать поди и не станут.

Я взял чашку за ручку, поднес к губам и отпил маленький глоточек. Что ж, необычно - кислинка небольшая, и при том сладко, не говоря уже про смешение кипятка и холодной воды от таящего льда, это все давало непривычные ощущения от напитка, - но весьма приятно. Стоит при случае предложить Мэри попробовать. Скажу, что был у меня знакомый моряк-тартарец, он-де и научил. И не брехня это вовсе, а так... Прихвастнул называется. По ученому, так и вовсе - гипербола.

Чай, под блинчики с овощной начинкой (видимо их, а не сладости или печенье, принято употреблять в Тартарии с напитками - спросить я как-то постеснялся), мы выпили в полном молчании.

– Еще чашечку?
– поинтересовался Добрый Робин.

– Нет, сэр, благодарю.
– вежливо отказался я.
– Боюсь, что не смогу у Вас надолго задержаться.

– Эх, молодежь, вечно куда-то торопитесь.
– вздохнул мистер Пэк.
– Ладно, выкладывай уж, зачем пришел.

Я извлек из кармана кителя изображение Дэнгё-дайси и протянул его хозяину.

– Я разыскиваю этого человека, сэр. И я, и вся полиция Дубровлина.

Мистер Пэк достал монокль в золоченой (а может и золотой) оправе, вставил его себе в левую глазницу и внимательно вгляделся в рисунок.

– Хм... Вся полиция? Что ж он такого натворил-то?

– Совершил убийство до смерти, сэр.

– Ай-я-яй, а с виду вполне приличный азиат...
– Добрый Робин укоризненно покачал головой.

– Сэр, я понимаю, что это не в Ваших правилах, - я решил брать быка за рога, покуда старый нищий меня не заболтал и не выпроводил не солоно хлебавши, - но тут вопрос государственной важности. Нам доподлинно известно, что этот человек просил гильдию нищих укрыть его...

– Этот?
– Пэк спрятал монокль, скептически поглядел на меня, потом на рисунок, и снова на меня.
– Первый раз вижу, мой мальчик. Ты извини, мне собираться пора.

– Сэр, - ответил я поднимаясь, - этот человек - английский шпион.

– Ничего об этом не знаю.
– отрезал Добрый Робин.

– И это он убил мать Лукрецию.

Старик, приподнявшийся уже со стула, замер как громом пораженный.

Я как в других странах точно не знаю, я не бывал, но у нас в Эрине все, что касается Веры и Церкви - это очень серьезно. Попадаются, конечно, и эти новоявленные "светочи натурфилософии" - атеистами кличут, - но мало, очень мало у нас ихнего брата. Да и слава Господу, без них спокойнее. Вон, в Британии их тьма, так один до того договорился, что человека-де не Бог сотворил, а что якобы мы произошли от бибизьяны-мартышки. Дурной совсем - люди тогда были б хвостатые, и нас цыгане бы на ярмарке честному люду на потеху показывали.

– Это с чего же ты такое взял, мой мальчик?
– Добрый Робин опустился обратно на стул.

– Мы схватили его сообщника, и я присутствовал при допросе, мистер Пэк.
– я тоже присел.

– А чего ж не помешал душегубу твой свидетель-то?
– покривился старик.
– Или сам того не лучше?

– Шотландец, сэр.
– пожал плечами я.
– Из Стрэтклайда. Что с него взять?

– А, чертов протестант.
– пробурчал мистер Пэк.
– Тогда понятно.

Да уж, старой закалки люди еще помнят те дни религиозного противостояния, когда обесчестивший дочь эрла О`Ши английский граф, попытавшийся загладить свою вину и жениться на совращенной им девице, получил ответ "Пусть моя дочь будет лучше проституткой, чем протестанткой" и отказ. Сейчас-то все не так люто, больше смотрят на самого человека, чем на то, на каком языке он псалмы поет. Но и то, всякое случается.

– Повесить мерзавца надо ногами в крапиву.
– добавил Добрый Робин.

– Боюсь, это никак невозможно, сэр.
– ответил я.
– Это, вообще-то, секрет, но он уже умер.

– Эк! Ловко!
– глава гильдии нищих даже хлопнул себя по ляжке в восторге.
– Всегда знал, что когда нужно восстановить истинную справедливость, на закон даже коп плюет.

Он посмотрел на меня с хитрым прищуром, и добавил:

– Ладно, Айвен, мы тоже кое-что можем. Завтра поутру пришлю тебе записку, где тело этого - он положил изображение лжемонаха на столешницу рядом со мной, - негодяя искать.

– Сэр, нет!
– воскликнул я.
– Он нужен нам живой, иначе бесследно скроются остальные его сообщники!

– Там еще сообщники есть?
– изумился Добрый Робин.
– Да сколько ж человек бедную аббатису убивало? Или?..

Он сощурился.

– Или они проводили какой-то богомерзкий ритуал?

– Мы разное подозреваем, сэр.
– гордись мною дедушка, я ни разу за всю беседу не соврал.

– Да-а-а-а, дела ж однако творятся в нашем городе...
– протянул мистер Пэк.
– Живой нужен, значит, чтоб подельников сдал?

– Да, сэр. Мы подозреваем, что они еще и в Корке набедокурили, в обители Святой Бригитты.

Добрый Робин побарабанил, в задумчивости, пальцами по столешнице.

– Устраивал да сводил с нужными людьми твоего душегуба, разумеется, не я. Ты, Айвен, знаешь что? Ты иди покуда к себе на участок и жди. Я тебе пришлю через пару часов весточку.

В участке меня уже ждали. Вернее - ждали меня еще до участка: десятский Гордон силами приданных ему констеблей, в том числе сменившихся Стойкасла с О`Йолки, не пошедших сдавать журналы, а задержавшихся дабы подстраховать меня, и также патрульных со всех прилегающих участков обхода, перекрыл имеющиеся подступы к "Оловянной кружке" и уже намеревался ее штурмовать, предполагая случившуюся со мной неприятность. Только довод Стойкасла о том, что "если бы Вильк попал в передрягу, половине города было бы слышно как он "Кружку" разносит" удержал его от поспешного шага.

Уже смеркалось, когда мы - я, О`Йолки, Стойкасл и полицейский десятский прибыли на наш Третий участок. Тоже, должен отметить, необычайно людный.

Сержант Сёкли, нахохлившийся как сыч, находился за конторкой дежурного, но увидев нас тут же ее покинул.

– Лугар, черти бы тебя взяли!
– с порога напустился он на мистера Гордона.
– Кто тебе позволил гробить моих парней?!!

– Успокойся, Конан, жив твой богатырь и цел.
– усмехнулся десятский, ожидавший, вероятно, чего-то такого от нашего сержанта.
– Даже чая с блинами на чужой кошт поел.