Чтение онлайн

– Вы русский, да? - Спросил я по-русски.

Он этого не ожидал. Будь я прилично одет, он наверняка так не удивился бы, связал бы меня тотчас с эмиграцией в Америку. Но перед ним стоял манхэттанский бродяга, заросший лохмами, пада-ющими на очки (одно стекло расколото), и в плащике, он был шедевр в своем роде, этот плащик цвета асфальта в мазутных пятнах... И баш-маки, растоптанные, грубые, вроде ван-гоговских... Один шанс против десяти миллионов найти под такой личиной человека своего племени в пол-глобусе расстояния до ближайшей границе Союза Советских. Он даже побледнел.

– А что вы тут делаете? - спросил он растерянно. Он уже жалел, я думаю, о своей развязности, о том, что задел меня первым.

– Захотел посмотреть на советский корабль. Моя подруга проезжа-ла и увидела. Флаг с highway отлично видать. А что, нельзя посмотреть?

– Можно. Как вы здесь любите говорить, вы в свободной стране. Смотрите сколько угодно. А Вы почему... русский?

– Бывший, - сказал я.

– Ну, - он расстегнул пиджак и чуть подтянул брюки, - русским вы навсегда и останетесь. Можно сменить местожительства, но кровь-то все та же. Вы что, еврейский русский или русский русский.

– Русский русский украинец, - сказал я, следуя его стилю.

Он улыбнулся.

– А я капитан этой посудины. - Он указал на корабль. - Вот в госпиталь ездил. У меня матрос свалился с желудком. Операция пот-ребовалась. Пришлось просить аварийного захода в порт. Видите, куда ваша власть определила нас на стоянку.

– У меня с ними отношения сложные, - сказал я. - Я тут три

года, а документы не дают. В FBI в феврале вызывали. Так что и наша, и ваша власть, но все не моя.

– Очевидно, плохо себя ведете. - Он засмеялся. - Я сразу увидел, что Вы looking for troubles.

Оставшийся за рулем тип между тем загнал автомобиль на троту-ар, плотно к перилам.

– Это мой американский друг, - пояснил капитан, проследив за моим взглядом. - Приехал из Бостона специально, чтобы повидаться со мной.

– А почему у вашего корабля нет имени, капитан?

– Поскольку мы научно-исследовательское судно. Геодезическое. Нас какое-то количество рассыпано по всем широтам, потому нам, выполняющим одну задачу, имен не дают, но номера.

– Как шпионам.

– Да-да, именно за шпионов нас всегда и принимают, - радостно согласился он. Его американец рылся в багажнике автомобиля.

Матрос внизу продолжал мыть палубу. Пара чаек кричала в свет-лом осеннем небе.

– Скажите, а почему Вы в таком, - он замялся, - виде?

– В классовом капиталистическом обществе, - начал я нарочито учительским тоном, - нескольким процентам населения принад-лежит большая часть национального богатства, а нижний слой обще-ства влачит жалкое существование. Вспомните положение русских рабочих до Великой Октябрьской.

– Я серьезно, - сказал он, - мне интересно. У Вас что, нет денег на одежду? Кстати, меня зовут Дмитрий. Дмитрий Строков. А вас?

– Эдуард Савенко.

– Чем вы занимаетесь, Эдуард?

– Безработный.

– Шутите?

Я разозлился. Мне всегда было ясно, что они там на самом деле их любят. То есть советские втайне обожают американцев. Особенно тех-нари-ученые вроде него, капитана, инженеры и академики. За технический прогресс, за небоскребы, компьютеры, длинные авто-мобили и 27 каналов телевидения. Что касается меня, то, не будучи ни технарем, ни ученым, я видел в Masters of the Univers* аррогантную и жестокую нацию бывших бедняков, вампирами сосущих небо и зем-лю. Оптимистично-скалозубые, они верят в прогресс, как германцы накануне войны, только нацисты не были ханжами.

* "Хозяева Вселенной". Популярный в Соединенных Штатах научно-фантастическая телесерия и детская кукла-супермэн того же названия.

– Вас бы в мою шкуру, капитан! В мой бы Вас отель. В комнате слева живет черная проститутка, в комнате справа - алкоголик в тяжелой форме. 278 долларов в месяц - пособие, из них 160 выплачиваю за комнату. Вы умеете жить на 118 долларов в месяц?

– Кто заставлял вас уезжать? Сидели бы дома... У Вас какая профессия?

– Никакой. Я плохо учился в школе. - Мне захотелось сказать ему что-то очень резкое. И уж вовсе не хотелось объяснять, что я только что написал свой первый роман. И что нью-йоркским издателям не понравилась рожа их общества в моем зеркале.

– Без профессии, - он помедлил, чего же Вы хотите... Любому обществу нужны полезные члены.

– Полезные, как Вы, капитан? Вы, разумеется, учились хорошо.

Подошел его друг, и оказался одного с ним роста. Капитан был лишь суше бостонца. Этот был пухловато-влажен и черняв. Они затоп-тались рядом со мной, выше меня на полголовы оба.

– Ваш друг, разумеется, так же, как и Вы, был примерным учеником, съязвил я.

Странный сборный отряд из двух ворон и нескольких чаек, пок-ружил над нами, каркая и визжа, и улетел в направлении Баттери-Парк.

– Судя по тому, что он написал несколько интересных книг о магнитном поле Земли... - капитан улыбнулся своему другу, но не сделал даже попытки представить меня и не перевел моих слов. - Я предполагаю, что между вами двумя куда больше общего, чем у меня и у Вас, - сказал я. - Вы оба первые ученики, выросшие в полезных членов, а я - плохой ученик в грязном плаще. Мы можем иллюстрировать моральную притчу. Вы столпы общества, а я, так ска-зать, несчастливый случай его.

– Мне пора на корабль, - капитан, может быть, для того, чтобы не подать мне руку, сунул руки в карманы. Стал поворачиваться. - Же-лаю Вам найти работу. И вообще, удачи...

– Могли бы пригласить соотечественника на борт. У меня есть полчаса.

– Не могу, - сказал он. - Исключено. Политрук настучит.

– А его, можно?

– Его можно. Он член международного Геодезического общества и вообще друг нашей страны.

Полезные члены общества повернулись и, пройдя десяток метров вдоль набережной, стали спускаться к пирсу. Там, оказывается, была лестница.

Сэра явилась в такси с двумя сумками, набитыми камерами, объективами и фильмами. Мы отыскали в развалинах нужное нам здание с забитыми железными листами окнами. Постучали в забитую железным листом дверь. Внутри дом оказался очень живым и сумас-шедше красным. Все два этажа. Целую ночь Сэра и десяток ее друзей

фотографов из "New York School of Visual Art" снимали нескольких бе-ременных моделей (одна была с обритой головой), курили марихуану, жевали сэндвичи и пили пиво. Мероприятие называлось Photo session. Беременные постепенно разделись. Животы их были похожи на спе-лые сардели. Я бродил в этом сюрреалистском хаосе, накурившись сильнее всех и приставал к работающим с бессмысленным для них вопросом: "Какое у тебя образование?" Нет, они не были первыми учениками.

На рассвете, уезжая с Сэрой в такси, я попросил водителя проехать по набережной. На палубе корабля никого не было. Утренний бриз бодро пощелкивал красным флагом.