Чтение онлайн

— Мы ведь не заплатили! — воскликнул он. Никакое снадобье не могло покрыть стоимость этого меча.

— Заплатили, — отрезал Сталливан.

Они вернулись из Дората только к ночи. Сталливан пошел в темницу сам, оставив Уульме снаружи, так что юноша так и не узнал, какие же дела были у его хозяина.

А через месяц, прогуливаясь по улицам Опелейха, он увидел кузнеца. Если бы тот сам не поздоровался с ним, Уульме бы нипочем его не узнал: серое лицо его стало живого цвета, спина распрямилась, а кашель, тот самый кашель, который разъедал внутренности несчастного долгое время, бесследно прошел.

— Жив! — со смехом подтвердил кузнец, глядя на изумленного Уульме. — И снова работать могу! Уже заказ из Дората пришел — тамошним стражникам мои мечи приглянулись.

Кузнец похлопал себя по бокам.

— Где Сталливан? — спросил он Уульме. — Я у него в неоплатном долгу! Он отогнал от меня смерть…

Лишь намного позже Уульме понял, что Сталливан обладал способностью оказываться там, где был нужен больше всего, и помогать тем, кому в целом свете было некому помочь.

Последние летние дни прошли в заботах и хлопотах: Угомлик готовили к зиме, которая наступала сразу после короткой дождливой осени. Слуги мыли, чистили и скоблили все вокруг. В кладовые сносили припасы, кухня больше походила на кипящий котел — огромные чаны и казаны стояли на огне, густые сладкие запахи пропитали стены, пол и каждую деревянную миску, а кадушки, бочки да бутыли были заполнены вином, вареньем и солеными овощами. Урожай был давно убран, и серые, лишившиеся красок листья тихо шуршали по голой земле. Природа готовилась к глубокому крепкому сну, и только Вида Мелесгардов был полон сил — до обхода оставались считанные дни, и он отдал бы все на свете, чтобы приблизить к себе тот миг, когда поведет охотников в лес.

Но не только предстоящий поход занимал его мысли — красавица Бьиралла, которую он мельком увидел в Аильгорде, все никак не выходила у него из головы. В свои семнадцать лет Вида еще ни разу не влюблялся так, чтобы думать о ком-то больше двух дней. Обычно красивые девки очень быстро забывались им, так, что на другое утро он с трудом мог вспомнить лицо или имя, но сейчас все было иначе: Бьиралла словно приворожила его. Красивая и своенравная, она была той, которую Вида, как ни старался, а забыть не мог. Вместе с Игенау он еще раз съездил в Аильгорд, но с юной хозяйкой замка так и не увиделся.

Ойка, которая уже давно освоилась в Угомлике, каждый раз с таким восторгом слушала его рассказы о лесе, что Вида решился однажды взять ее с собой.

— Своими глазами поглядишь, — сказал он, до блеска натирая свои ножи.

Зора сначала запретила Ойке идти с Видой, но потом, поддавшись на уговоры сына, отпустила их в лес, строго-настрого наказав идти только торными тропами.

— Эх, мама! — махнул рукой Вида, про себя смеясь над ее боязливостью.

Трикке тоже должен был идти, но в ночь перед походом он так наелся грушевого варенья, что весь следующий день пролежал под одеялом с холодным полотенцем на лбу.

Подседлав Ветерка, Вида и его маленькая попутчица выехали из Угомлика. Он, как и обещал Зоре, поехал по единственной большой дороге прямиком в Аильгорд, чтобы оттуда добраться до Ваноры, где, как он знал, ему всегда были рады.

А Ойка, которая в первый раз за все время оказалась за пределами замка, глядела во все глаза. Если раньше, когда он смотрела вниз с вершины холма, лес представлялся ей черным пятном, уходящим далеко за окоем, то теперь она с изумлением обнаружила тысячи тысяч непохожих друг на друга деревьев и трав. Вида даже спешился, чтобы Ойка могла потрогать шершавые стволы своими руками.

— Давай соберем листья! — предложила она, поднимая с земли красный кленовый листок. — И украсим Угомлик!

— А ведь и впрямь! — воскликнул Вида, потрясенный такой находчивостью Ойки. — Засушим, и всю зиму они будут радовать нас своими красками.

И сам споро начал выискивать особенно яркие листья.

Где-то вдалеке послышался топот копыт, но Вида даже внимания на то не обратил, так увлекся поиском подходящих листьев. Только тогда, когда горячий конь, фыркнув, остановился прямо позади него, юноша обернулся.

— Вида Мелесгардов! — окликнула его Бьиралла и засмеялась.

У Виды чуть сердце не остановилось от этих слов. Бьиралла, одетая в серое, расшитое жемчугом, платье, красный плащ под цвет осенней листвы и черные сапожки, гордо восседала на своем коне, глядя на юношу сверху вниз. Еще в Аильгорде Виде подумалось, что прекрасней ее не было на всем свете, а сейчас он убедился в своей правоте — Бьиралла заставила померкнуть даже лес.

— Бьиралла! — хрипло отозвался Вида, выпустив из рук пучок листьев. — Рад видеть!

И он низко поклонился, стараясь скрыть горящее от смущения лицо.

Бьиралла легко спрыгнула с лошади и подошла к юноше, насмешливо глядя на его пылающие щеки.

— Что это ты тут делаешь, Вида Мелесгардов? — строго спросила она.

Всегда находчивый, Вида не нашелся, что сказать. Внезапно его занятие показалось ему глупым и бессмысленным.

— Я… — начал он, стараясь придумать причину, которая в глазах юной прелестницы не выставила бы его дураком. — Гуляю.

— Вида! — позвала его Ойка из-за деревьев. — Иди сюда!

Бьиралла вопросительно вскинула бровь.

— Это Ойка. — ответил юноша, краснея еще больше. — Моя названная сестрица.

Ойка, неся перед собой охапку листьев, сама вышла к ним. Маленькая, тощая, с непослушными рыжими волосами, выбившимися из тугих кос, с мучнисто-бледным лицом, в простом платье, надетом по случаю похода в лес, она выглядела настоящей уродицей рядом со статной красавицей Бьираллой.

Увидев рядом с Видой незнакомую девицу, Ойка тоже смутилась.

— Ойка, это Бьиралла! — познакомил их Вида.

Бьиралла царственно кивнула, продолжая без стеснения рассматривать девочку.

— А ты что здесь делаешь? — решился продолжить их разговор Вида.

— Решила осмотреть свои владения. — ответила Бьиралла, ослепительно улыбаясь. — Осенью в лесу так хорошо!

— А мы собираем листья, чтобы украсить Угомлик. — пискнула Ойка, не зная, что Вида постеснялся озвучить Бьиралле истинную цель их остановки.

Юная красавица насмешливо посмотрела сначала на крошечную Ойку, потом на смущенного Виду и, топнув каблучком, сказала: