Чтение онлайн

И Уульме впервые в жизни разрыдался. Произнесенное вслух имя Лусмидура сковырнуло коросту, которая только начала затягивать его рану.

— Виноват! — закричал он. — Пусть бы и гвоздь, но не я! Не по моей вине он должен был погибнуть!

— Лусмидур на тебя не в обиде. — попытался утешить юношу Сталливан.

— Я никогда себя не прощу! Никогда! Чтобы я ни сделал, а этого не хватит, чтобы смыть с себя его кровь!

Сталливан отечески похлопал его по плечу:

— Полно тебе, Мелесгардов, горевать. Сделанного не вернешь назад, как бы ты ни хотел. Уж я-то знаю, о чем говорю.

Но Уульме продолжал трястись от рыданий. Из-за своей глупой выходки, безрассудной преступной храбрости он потерял все, что имел: Лусмидура никогда больше не увидят отец с матерью, а он, Уульме, не переступит порог родного дома.

— Я — убийца… — прошептал он, всем телом содрогаясь от таких слов.

Стук в дверь прервал его рыдания.

— Открывай, Сталливан! — закричали снаружи. — Государь призывает тебя к себе!

Уульме вскочил, смахнул с лица слезы, в один миг пристегнул к поясу ножны и открыл дверь:

— Кто вы такие? — спросил он троицу незваных гостей, с ног до головы закованных в броню и с клеймом личных телохранителей господаря Южного Оннара. Уульме иногда видел их в городе, но никогда не думал, что столкнется с ними лицом к лицу в дешевом постоялом дворе на окраине Опелейха.

Ответа он не дождался, так как Сталливан, оттолкнув его, вышел в переход.

— Что случилось? — полюбопытствовал он, зевая.

— Пошли, старик! — требовательно сказал один из телохранителей, поднимая забрало. — Государь требует, чтобы ты сей же миг проследовал во дворец!

Сталливан, как знал Уульме, не терпел такого свойского обращения ни от кого, потому было странным, что обычно вспыльчивый и крикливый старик вдруг смиренно согласился:

— Дай сумку хоть возьму. — почти попросил он, ныряя обратно в комнату.

Навьючив на себя короб со своим добром, он стал спускаться по лестнице вниз, взятый в кольцо как при осаде. Во дворе уже стояла крытая повозка. Сталливан и Уульме залезли внутрь, дружинники сели на коней(,) и возница нахлестнул лошадей.

Дорога до дворца заняла немного времени. В ночное время улицы Опелейха были почти пусты, а крики личных государевых дружинников и их длинные плетки разгоняли редких полуночников.

Они проехали городскую темницу Дорат, сам дворец и остановились у ворот Болодаровых садов, обнесенных высоким забором.

— Приехали, — сообщил им тот первый телохранитель и подал знак открыть ворота.

Повозка въехала вовнутрь.

Уульме, который никогда не бывал в этой части города, не без высокомерия заметил, что самые чахлые деревья в Угомлике выглядели настоящими исполинами по сравнению с нарочно взращиваемыми садами.

Возница остановился у ворот небольшого дома, увитого диким плющом, и открыл дверцу повозки. Двое других стражников, ожидавших Сталливана, выступили из темноты.

— Следуйте за мной. — приказали они, звякнув оружием.

Сталливан пошел первым, а за ним, тоже обнажив меч, проследовал Уульме. Он не боялся стражников, не думал, что они могут навредить Сталливану, но решил, что, будучи его личным телохранителем, обязан быть готовым к бою.

Они пересекли двор, толкнули неприметную дверь и стали подниматься по слабо освещенной винтовой лестнице наверх.

— Объявите владыке, — отдал новый приказ дружинник, когда все шествие оказалось перед входом в покои господаря. — Колдун Сталливан прибыл. А ты, — обратился он к Уульме, — спрячь меч, если не хочешь, чтобы я отобрал его силой.

Уульме хотел было воспротивиться, но Сталливан одними губами приказал ему согласиться с требованием дружинника. Он вложил меч обратно в ножны, хотя и не убрал ладони с рукояти.

Двери распахнулись, и Уульме вместе со Сталливаном втолкнули внутрь, в небольшую, освещаемую парой свечей комнатенку.

Невысокий мужчина, одетый в простую белую рубаху и черные штаны, сидел у постели юноши, на лике которого отчетливо виднелась печать смерти.

— Господарь? — почтительно позвал владыку Южного Оннара телохранитель.

Мужчина медленно обернулся к присутствующим.

— Колдун Сталливан, — горько усмехнулся он, вглядываясь в лицо старика. — Кудесник и лекарь.

Сталливан не шелохнулся, а господарь продолжал:

— Ты знаешь, кто это? — спросил он, указывая на лежащего юношу.

Старик пожал плечами:

— Не имел чести быть представленным. — дерзко ответил он, даже не взглянув на несчастного.

— Этот юноша должен жить. — тихо, но властно сказал господарь, вставая с места. — Я наслышан о твоих деяниях. Так спаси же его. Спаси, а не то я прикажу тебя казнить.

Уульме подумалось, что любой человек в таких обстоятельствах, неважно, господарь или простой смерд, должен не требовать, а просить, но Сталливан и тут ничего не ответил. Подойдя к кровати, он сдернул с умирающего одеяло и покачал головой.

— Слишком поздно. — сказал он, подхватывая полы халата и собираясь возвращаться домой.

Телохранители преградили ему путь.

— Я потому и послал за тобой! — шепотом взревел государь. — Потому что испробовал все!

Уульме напрягся. Сталливан вел себя не так, как обычно. С него разом слетела молодецкая удаль, он сгорбился, почернел и, казалось, постарел на тысячу лет.

— Я попробую. — примирительно сказал Сталливан и, протиснувшись к юноше, сел рядом с ним. — Пусть все выйдут вон. Я буду молить богов о его спасении, а они не любят, когда нас подслушивают.

— Я останусь. — решительно возразил господарь.

Сталливан кивнул. Телохранители гуськом вышли из комнаты. Уульме хотел было тоже выполнить приказ старика, но тот жестом его остановил.

— Ты мне нужен.

И, наклонившись к самому лицу юноши, едва слышно зашептал:

— Красно да жарко, ковко да плавко, красная лошадь копытом ударь-ка…

Что было дальше, Уульме не помнил. Время, словно, замерло. Он заснул, прислонившись к стене. А когда очнулся, то увидел, что бледное лицо юноши порозовело, а тусклые, подернутые вечным сном глаза ясно смотрели на мир вокруг.

— Еще поживет, — заключил Сталливан, вставая с места.

Господарь, услышав такие вести, встрепенулся:

— Ты уверен в этом? Уверен?

Сталливан аж фыркнул от возмущения.

— Сам погляди. Лежит, румяный, точно пряник.

— Если ты солгал мне, старик, если ты решил меня обмануть, дав ложную веру в твою силу, то клянусь всеми богами этого мира, я вырежу твое сердце! — закричал господарь, хватая своего спасителя за ворот халата.