Корабль дураков; Избранное
Шрифт:
И в пост и каждый день в году —
На это мы имеем право,
Ведь служим мы попам на славу,
Таскаем дичь им, а потом
Им стережем и двор и дом».
Услышал папа просьбу псов,
Он выполнить ее готов.
Печать на грамоту кладет
И привилегию дает.
Послы в Германии опять
И всех собак спешат созвать
Из ближних мест и издалече.
В Штосфюрте было место встречи.
Вот грамоту читают им,
И их восторг неудержим.
Тут псы из тех, что постарее,
Пустились обсуждать скорее,
Как лучше грамоту укрыть,
Чтобы навеки сохранить.
Ведь люди рады псам нагадить
И их от вольности отвадить.
Но сундуками и ларями
Собаки не владеют сами.
Тут некий престарелый пес
Так, поразмыслив, произнес:
«Давайте грамоту доверим
Котам. Друзья нам эти звери,
И помогают нам в беде
Уж много лет они везде.
Да, им удастся, несомненно,
Наш клад припрятать драгоценный —
По чердакам они шныряют
И понапрасну не болтают».
Вот грамоту на сохраненье
Котам, не медля ни мгновенья,
Вручают псы. И на чердак,
Чтоб людям не найти никак,
Ее унес усатый кот.
Когда же минул первый год,
Собакам снова отчего-то
На грамоту взглянуть охота.
Коты давай искать под крышей, —
А грамоту изгрызли мыши.
И в страхе шлют коты ответ,
Что грамоты у них уж нет.
И с этих пор всегда клянет
Собака весь кошачий род,
Отсюда и берет начало
Вражда, которая настала
Меж ними, в этом корень драк,
Которых не унять никак.
Коты же с этих самых дней
Возненавидели мышей:
Зачем-де грамоту сожрали!
Коты преследовать их стали,
А также крыс, всегда, везде,
Им спуска не дают нигде,
И в гневе бешеном своем
Их душат ночью, душат днем.
Меж тем на сборище собак
Участники решили так:
Двух псов отправить в Рим опять,
Чтоб снова грамоту достать,
Раз мыши прежнюю сожрали.
Послы немедля побежали,
С собой взяв денег на еду.
А было жарко, как в аду.
Когда в Италию пришли,
Послы в харчевню забрели
И так винцом наугощались,
Что как собаки налакались
И стали лапами скрести
И мордой яростно трясти, —
Гав, гав, — и уши навострили,
И зубы яростно вонзили
Друг в друга пьяные собаки,
И кувырком в ужасной драке
Они летят с горы крутой,
Шагов с полсотни высотой,
Так что почтенным псам в овраге,
При всей их доблестной отваге,
Пришлось, увы, лишиться жизни.
Меж тем, собаки в их отчизне
Послов и ныне поджидают.
Все на дорогу выбегают.
С тех пор, лишь пес сойдется с псом,
Нюхнуть собрата под хвостом
Он норовит: быть может, тот
Домой ту грамоту несет —
И затевает с ним вражду,
Бумаги не сыскав в заду;
И вот про этот стыд и срам
Ганс Сакс поведал в шутку вам.
Во Франкфурте не позабыты
Еще монахи-кармелиты, 235
Чья братья святостью кичилась.
С одним из них беда случилась.
Когда в великую субботу 236
Святили куличи, заботу
Паписты эту очень чтут,
Монашек юный тоже тут
Искал с мальчишкою вдвоем,
Где позажиточнее дом,
234
Монах и украденный петух. — 13 июля 1558 года.
235
Кармелиты — монашеский орден, основанный в XII в. на горе Кармель, в Палестине, итальянским крестоносцем Бертольдом. Впоследствии кармелиты рассеялись по всей Европе, основав множество монастырей и общин.
236
Великая суббота — суббота на страстной неделе, последней неделе великого поста, накануне пасхи.
Чтоб куличи святить мирянам
И яйца. Он, не будь болваном,
К богатым бюргерам 237 зашел,
А в доме том обильный стол
Был, соответственно приличью,
Уставлен курами и дичью,
Еще дымящейся, и дух
Весь воздух насыщал вокруг.
Монашек, проглотив слюну,
Подумал только: «Ну и ну,
Вот если мне бы стол такой!»
И когда мальчик вдруг спиной
К нему случайно повернулся,
Монах с опаской оглянулся
237
Бюргер — горожанин, житель немецкого города.
И тут же, не боясь греха,
Зажаренного петуха
Рукой проворною схватил
И между ног под рясой скрыл.
Затем занялся куличами:
Сперва благословил речами,
Затем кропил святой водой.
Когда ж он уходил домой,
Мальчишке дали два яйца
И проводили до крыльца.
Монашек, очутившись дома,
Два хлебца взял у эконома,
Сумел еще винца достать
И все припрятал под кровать.
Он, видно, чаял объеденья
После полунощного бденья,
Но, как читатель здесь прочтет,
Случилось все наоборот.
Во время службы в нетерпенье
Считал он каждое мгновенье.
Ну вот и ей пришел конец,
Домой торопится хитрец.
Но не успел он под кровать
Залезть и петуха достать,
Как постучали в дверь у кельи.
И тут, забывши о веселье
И о приверженности к мясу,
Он сунул петуха под рясу.
Вошел монах, его приятель,
И сообщил, что настоятель
Зовет монашка тут же в храм.
«Ты будешь нынче в ночь к мощам
Приставлен, охранять святыни,
Носительницы благостыни,
Да отпущенья продавать,
И до заутрени давать
Для поцелуя «агнец божий» 238
Тому, кто платит подороже».
Беднягу пот прошиб от страха —
Не выдал бы петух монаха!
Но все-таки поплелся в храм
И сел, как велено, к мощам.
Но дверь открыта у собора,
И вот бежит собачья свора,
Почуявшая запах мяса,
238
Агнец божий — ягненок, символизирующий непорочность Иисуса Христа. Его изображение на металлической пластинке католический священник целует и дает целовать верующим во время исполнения молитвы, которая так и называется «Агнец божий».