Чтение онлайн

Только мысли о предстоящей ночи заряжали покруче «Ред Булла».

К семи я привёз её к себе домой и начал активно спаивать — ну, то есть, я налил ей бокал, а дальше она взяла инициативу в свои руки. И пила до того состояния, когда у меня самого уже плыли бы сиреневые нолики перед глазами. Натали уже мало что соображала и начала грузить мой мозг подробностями из своего детства — о придирчивых старших сёстрах, несправедливо обижавшем её брате и непомерно строгих родителях. Я понятия не имел, на кой чёрт мне нужна вся эта информация, но на всякий случай слушал её так, будто принимал экзамен по философии. Мне нужно было усыплять её бдительность до приезда Серёги и поддерживать её интерес к спиртному; быть может, со стороны я казался уродом, но своей вины я не чувствовал ни на грамм: ей важно, чтобы у её спутника был туго набит банковский счёт — всё остальное не имело значения.

А с этим у моего друга проблем не было.

Жарский приехал, как и обещал — в половину двенадцатого; хотя уговор был на одиннадцать, в чём я не забыл его упрекнуть, но он послал меня не в самое приятное место и подчеркнул, что я должен сказать «Спасибо» за то, что он вообще приехал.

Ну да, ну да, конечно…

Вот только это кто кого ещё благодарить будет.

Натали уже слегка подтанцовывала на месте под ей одной слышимую музыку и даже не возмутилась, когда Серый использовал попытку номер тысяча один к ней подкатить. Наоборот, обняла его за шею и попыталась поцеловать, но Серёга увернулся и брезгливо скривился.

— Ты в неё весь винный дом Абрау-Дюрсо влил, что ли? Неужели и в самом деле была необходимость так сильно её накачивать?

— Я предложил ей лишь один бокал, — вскидываю руки в примирительном жесте. — Всё остальное — исключительно её инициатива.

— Да тут же без бутылки не разберёшься…

Жарский отыскивает полупустую бутылку из-под шампанского и осушает её залпом; несколько минут, пока его самого не «забрало», он пытался настроить Натали на вертикальный танец, но та упорно пыталась перевести всё в горизонтальную плоскость. И даже несмотря на лёгкую степень опьянения, друг всё ещё оставался джентльменом.

— Ты вообще в курсе, что я не Филипп Воронов? — пытается он пробиться к её сознанию. — Я Сергей Жарский — его лучший друг.

— Да хоть Пожарский, хоть Минин, — машет рукой девушка и снова пытается поцеловать Серого — на этот раз успешно.

И пока они оба пытались добраться до кровати в комнате для гостей, я прихватил с вешалки ключ от машины и выскользнул за дверь.

Надо проветрить голову.

Вот уже месяц я живу на съёмной квартире; период переезда хочется забыть как страшный сон, потому что, узнав о нём, мать закатила такой скандал, от которого наверняка оглохли даже крысы в подвале; она испортила свою карму такой нецензурщиной, что борщ, который она в этот момент варила, покраснел без томатной пасты. Мне были присвоены почётные звания «предательницы» и «неблагодарной нахлебницы», но я всё снесла стойко, потому что это того стоило. Теперь каждый день я мечтаю о том, чтобы оказаться дома и в компании маршмеллоу и горячего шоколада завалиться перед телеком с каким-нибудь сериалом — если не нужно делать домашку, разумеется.

От Воронова, как и обещала, стараюсь держаться подальше, хотя он и сам принимает меры безопасности: сперва долго оглядывается перед тем, как выйти из машины, а после постоянно держит меня в поле зрения — не дай Бог и всё такое. Вот это я его выдрессировала, аж гордость за себя берёт! А ещё научилась автоматически делать жест «рукалицо» от поверхностных шуточек, которые каждый раз роняют в моём присутствии Амёба и Крыска — но не от самих шуток, а от тупости тех, кто их отпускал; а вот от моих их настроение моментально испаряется, так что я ещё парочку дней могу наслаждаться спокойствием.

— Эй, Романова, там Филипп приехал, — слышу насмешливый голос Лариски. — Тебе «Фанту» нести или «Колу»?

Вспомни, как говорится…

Инфузория поддерживает подругу натяжным смехом, а я закатываю глаза к потолку и оставляю вопрос без комментариев — если игнорить, раньше отстанут. Но на всякий случай отыскиваю взглядом фигуру Воронова, чтобы быть как можно дальше от него. Вот он входит в здание заправки, обводит глазами помещение и замечает меня у камер; машу ему рукой — просто жест, типа «Эй, я здесь, всё нормально». Парень криво усмехается — кажется, он сегодня в хорошем расположении духа — и направляется в мою сторону, отчего мои брови резко ползут вверх от удивления.

Это что-то новенькое.

— На острые ощущения потянуло? — хмурюсь в ответ на его оценивающий взгляд.

Ей Богу, если он не перестанет так глазеть, я забуду о том, что и так уже достаточно с ним напортачила, попав в его чёрный список, и врежу по причинному месту.

К тому же, он сам подошёл ко мне, так что вряд ли кто-то посмеет меня обвинить.

— Просто хотел извиниться за то, что дважды наорал на тебя, — неожиданно слышу в ответ.

Вот те раз…

— Ваши извинения приняты, — складываю руки на груди — от его слов мне почему-то стало некомфортно. — Могу я вам ещё чем-то помочь?

Он снова проходится внимательным взглядом по мне, и я не сдерживаю возмущённого сопения; Филипп замечает моё недовольство и фыркает.

— Очень может быть, но не сейчас.

Воронов удостаивает меня обаятельной улыбкой и оставляет, наконец, в покое, а я снова хмурюсь: что ему было надо-то?

И что значит это его «не сейчас»? «Не сейчас» — это когда? Может, всё-таки воспользоваться предложением Петра Никифоровича и взять небольшой отпуск за свой счёт? Ну так, мало ли…

Оглядываюсь в поисках свидетелей, но к счастью все заняты работой, так что наш странный разговор вроде как остался в тайне. Делаю в голове пометку в следующий раз вообще скрыться где-нибудь в кладовке или раздевалке, а то ещё, чего доброго, дружить со мной захочет. Не надо нам такого счастья.

Всматриваюсь в камеры и провожаю глазами уезжающий кабриолет Воронова; его серебристое крыло пускает зайчик прямо в камеру, отчего я на мгновение слепну и недовольно цокаю. Переключаюсь на другие камеры и замечаю, как Малик машет мне в одну из них рукой, привлекая внимание. В зале пока что нет клиентов, так что я оставляю свой пост и подхожу к прилавку.

— Подежурь за меня у кассы, — упрашивает Малик. — Босс к себе вызывает.

Киваю и меняюсь с другом местами, привычно пересчитывая кассу: зная Курбанова, могу предположить, что он снова забыл это сделать. Пока занимаюсь подсчётами, до моего слуха долетает шушукающий шёпот двух неразлучных подружек у холодильника с пивом — незаполненного до конца холодильника. Если честно, я уже устала удивляться человеческой безответственности, так что просто подхожу к кумушкам ближе.