Чтение онлайн

— И ещё пару недель назад я бы над тобой посмеялся, — киваю. — Но в данной ситуации не имею права судить тебя за твою эмоциональность.

— Вот как? — смеётся девушка. — Выходит, я слишком эмоциональная?

— Да, и мне это нравится.

— Почему?

— Потому что ты всегда говоришь то, что думаешь, — привожу самый весомый аргумент. — Ты не подыскиваешь слова, которые от тебя хотят услышать, а говоришь правду. В человеческой природе ложь заложена на клеточном уровне, и мало кто способен на искренность.

— Знаешь, очень странно слышать это от тебя, — прикусывает губы.

— А чем я отличаюсь от остальных? — хмурюсь.

— Ну, сам подумай: богатый парень, имеющий практически всё, что только можно, и привыкший к роскоши, рассуждает на тему человеческой искренности — это же прямо заголовок для телешоу «Очевидное — невероятное».

— Моё состояние не свалилось на меня с неба, и уж тем более этому не поспособствовали родители, так что я не среднестатистический мажор.

Соня задумчиво изучает моё лицо.

— Верно, не среднестатистический. И я всё думаю — как же так вышло?

Её вопрос звучит риторически, так что я не вижу смысла отвечать — рано или поздно она поймёт, что не все люди одинаково плохи.

— Что сказала твоя мама? — спрашиваю, когда мы подъезжаем к дому после окончания банкета.

— Что я самая неблагодарная дочь из всех, что только существовали за всю историю человечества, — смеётся Соня — похоже, её не очень-то заботит мнение матери. — Это вкратце; а вообще она говорила много и долго, и я не думаю, что ты выдержишь весь поток её отнюдь не лестных эпитетов, так что…

— Я понял, — фыркаю. — Но вряд ли реакция твоей матери сравнится с реакцией моих родителей завтра.

Соня улыбается и отворачивается к окну; контур её лица каждый раз чётко высвечивается в свете фонарей, и я пытаюсь представить, понимает ли она, насколько идеально, в сущности, выглядит без своей злобной гримасы и дурацкого джинсового комбинезона. Чем ближе мы подъезжаем к дому, тем заметнее девушка начинает нервничать; очевидно, не очень она верит в моё джентльменское воспитание и, в общем-то, правильно делает. Меня практически не воспитывали, всё свободное от учёбы время я был предоставлен сам себе и, в конце концов, из меня вырос бы моральный урод, так что я в какой-то степени должен быть благодарен отцу за то, что он выгнал меня.

Вряд ли я стал тем, кто я есть, если бы остался под родительской крышей.

Но я не могу удержаться от того, чтобы не воспользоваться ситуацией и не разыграть буйную фантазию своей жены, поэтому придаю своей ухмылке хищный оскал и не свожу с неё взгляда, когда она поворачивает голову в мою сторону. Софья моментально напрягается, рассмотрев выражение моего лица в полумраке салона, а то, чего не увидела, она успешно додумывает. Так что когда мы поднимались на лифте, у неё разве что туфли не дымились — на таком низком старте рвануть от меня она находилась. И я ожидаемо услышал в квартире щелчок замка в комнате для гостей, когда мы оба оказались внутри. Я в голос рассмеялся, принял душ, переоделся и направился на кухню — разогревать в микроволновке полуфабрикаты. В ресторане, конечно, было полно еды, но первое же блюдо напрочь отбило у меня охоту пробовать всё остальное.

А говорили, что ресторан приличный…

Хотя это, в общем-то, не новость — сейчас сплошь и рядом один обман.

Пока пицца греется, ставлю чайник и завариваю крепкий кофе — спать сейчас и так не тянуло, но мне вначале предстоит немного поработать и придумать, что сказать Лизе: девушка будет не в духе, когда узнает, что зря прилетела. Конечно, мне всё равно, что она подумает обо мне, но я не хотел делать из неё козла отпущения.

В конце концов, она такая же разменная монета, какой должен был стать я.

Микроволновка дзинкает, оповещая о том, что мой не самый приятный ужин готов, и я вытаскиваю пиццу на свет Божий. Видимо, поняв, что ей ничего не грозит, Соня осторожно выглядывает из-за угла и косится на кусок теста в моей руке.

— Что за дрянь ты ешь? — хмурится, втягивая воздух носом.

— Ну, знаешь ли, я тоже не так представлял себе семейную жизнь, — отпускаю саркастичную ухмылку. — Думал, меня будут ждать кастрюля борща и целая сковорода жареной картошки, а тут такой облом.

Девушка дарит мне ехидную усмешку и просачивается на кухню.

— Вообще-то, такой пункт не предусмотрен нашим брачным контрактом.

— Чёрт, надо было быть более дальновидным.

Соня прыскает со смеху и подворачивает рукава простенькой рубашки.

— Но раз уж я здесь, так и быть — спасу тебя от голодной смерти.

Пока меня клинит, она ловко выхватывает кусок пиццы из моих рук, отправляет его в корзину для мусора и лезет в холодильник; такую же участь разделяют наггетсы, фунчоза и консервированные супы вроде борща, рассольника и солянки.

— Ты хоть осознаёшь, что делаешь? — скептически интересуюсь: эти продукты были куплены давно и на спор. — Между прочим, всё это нажито непосильным трудом!

— Вообще-то, я тут твою жизнь спасаю, — морщится. — Такое только бомжи есть будут — и то от безысходности: ты ж не знаешь, какой дряни они туда натолкали. Вроде приличный миллионер, а всякую гадость в рот тащит, как маленький.

— Так и быть, отдам тебе ключи от продовольственного склада, но тогда тебе придётся готовить постоянно, если не хочешь, чтобы я умер самой страшной смертью.

Соня смеётся.

— Теперь понятно, зачем тебе в действительности нужна была жена.

— Да, ты меня раскусила, — улыбаюсь. — Чем будешь травить — прости, я хотел сказать «кормить»?

— Ха-ха, — язвительно фыркает и приступает к работе.

Примерно через час я пробую самый охренительный борщ в своей жизни и тушёную картошку с мясом, и, кажется, за это должен сказать спасибо её матери — это её заслуга, по словам Софьи. После ужина девушка снова косится в мою сторону, но я снова громко ржу и ухожу в свой кабинет, пока в мою спину летят оскорбления. Полночи убиваю на изучение проекта нового здания для мебельного магазина, а вторую половину не могу заснуть, потому что не могу перестать угарать, когда представляю выражение лиц родителей на мою фразу о том, почему именно я не женюсь на Лизе.

Фотоаппарат с собой прихватить что ли?

Нет, лучше снять на видео; и в следующий раз, когда отцу взбредёт в голову ставить мне условия, у меня будет, чем ему ответить, а он триста раз подумает, прежде чем угрожать.

Утром первым делом вливаю в себя очередную порцию кофе; аншлаг будет вечером, а до этого мне ещё предстоит исполнить свои обязанности начальника сети мебельных магазинов — из-за всей этой беготни со свадьбой я и так забил на работу, а тут ещё и война с семьёй намечается… Хотя с семьёй — это с какой стороны посмотреть.