Чтение онлайн

— Не отвлекай меня, у меня сложный проект, — попыталась она сохранить строгий вид, но голос ее дрогнул.

— Я вижу, — он провел пальцем по ее щеке, стирая пыльное пятнышко. — У тебя вид, будто ты пытаешься рассчитать траекторию падения ангела, используя только логарифмическую линейку.

— Почти, — горько усмехнулась она.

Он наклонился и поцеловал ее — нежно, но настойчиво. Марго забыла про чертежи, про Аркадия и про мертвую бабку на кухне. Она ответила на поцелуй, запуская пальцы в его темные волосы.

— Нас могут увидеть, — прошептала она, когда они на секунду оторвались друг от друга.

— Пусть завидуют, — выдохнул он, целуя ее шею. Его руки скользнули под ее блузку, обжигая кожу.

Она прижалась к нему, теряясь в ощущениях. Запах старой бумаги смешивался с его дурманящим ароматом. В тесном пространстве между стеллажами мир сузился до их тел, до их дыхания. Он толкнул ее к полкам, и рулоны ватмана посыпались на пол с глухим шорохом, создавая импровизированное ложе.

В разгар страсти, когда Марго уже была на грани потери связи с реальностью, ее рука случайно задела один из рулонов на верхней полке. Тяжелый свиток накренился и полетел вниз, прямо им на головы.

Асмодей, не прерывая поцелуя, лениво выставил руку и поймал рулон за сантиметр до столкновения.

— Опасно тут у вас, — пробормотал он ей в губы. — Никакой техники безопасности.

Он бросил взгляд на пойманный свиток. Это был генеральный план объекта, тот самый, над которым билась Марго. План был заверен в нижнем углу большой, сложной печатью.

Улыбка медленно сползла с лица Асмодея. Он отстранился от Марго и поднес чертеж ближе к глазам.

Печать изображала витиеватый вензель, состоящий из переплетения букв и символов. Для человека — просто логотип неизвестной офшорной компании «Inferno Capital Group».

Для Владыки Ада это была личная гербовая печать его главного казначея и министра финансов. Невероятно сложный, защищенный десятками проклятий сигил, который он узнал бы даже в эпицентре Большого Взрыва.

— Мальфас… — прошипел Асмодей, и температура в архиве упала на несколько градусов. — Вот куда уходят бюджетные средства на ремонт котлов в седьмом круге. Этот рогатый казнокрад отмывает адские деньги через московское архитектурное бюро.

Марго, приходя в себя, смотрела на его помрачневшее лицо.

— Что? Причем тут Мальфас? О чем ты?

Асмодей поднял на нее глаза, и в их темной глубине плясали огоньки холодного, яростного веселья.

— О, моя королева, — произнес он. — Кажется, твой первый рабочий проект — это капитальный ремонт моей преисподней. И у меня только что возникло несколько очень серьезных вопросов к моему отделу снабжения.

Обратная дорога из офиса напоминала путешествие из стерильной, предсказуемой реальности в эпицентр сюрреалистического торнадо. Марго вела машину, крепко вцепившись в руль, словно он был единственным якорем в бушующем море абсурда. Рядом, на пассажирском сиденье, сидел Асмодей. Он молчал, и это молчание было тяжелее и громче любого крика. На его лице застыла маска холодной ярости, которую он даже не пытался скрыть.

— Значит, Мальфас, твой главный бухгалтер, решил инвестировать в московскую недвижимость, — нарушила тишину Марго. — И нанял для этого мое бюро. Мир теснее, чем кажется, да?

— Он не просто инвестировал, — процедил Асмодей, глядя на проплывающие мимо огни вечерней Москвы. — Он вывел активы. Использовал бюджет, выделенный на модернизацию инфраструктуры, для покупки коммерческих площадей в вашем мире. Я вырву ему рога и заставлю съесть их без соли.

Марго нервно усмехнулась.

— Теперь вся женская половина моего офиса будет вздыхать по моему загадочному «мужу-итальянцу с трудным характером». Ты произвел фурор. Лена с ресепшена, кажется, до сих пор не может прийти в себя.

— Я рад, что доставил смертным несколько приятных мгновений, — его голос был лишен всякой теплоты. — Но сейчас меня больше волнует, что устроила в нашей квартире твоя воскресшая родственница.

«В нашей квартире», — мысленно повторила Марго, и на душе стало чуточку теплее. Несмотря на весь хаос, это простое словосочетание было фундаментом, на котором держался ее новый мир.

— Не волнуйся, — попыталась она его успокоить. — Баба Нина, конечно, женщина с характером, но она не злая. Поворчит, сварит ведро борща, попытается изгнать Шрёдингера веником и успокоится. Что может быть хуже?

Знаменитые последние слова.

Первый тревожный звоночек прозвенел еще в лифте. Кроме привычного запаха старости и машинного масла, в воздухе витал густой, дурманящий аромат. Запах дорогих, тяжелых духов — что-то вроде черной орхидеи, смешанной с озоном после грозы и едва уловимой, щекочущей ноздри ноткой раскаленной серы.

Асмодей замер, его ноздри дрогнули. Выражение на его лице сменилось с гневного на… озадаченное.

Когда они вышли на своей площадке, запах стал невыносимым. Он сочился из-под их входной двери, словно дорогой, ядовитый туман. Из-за двери доносились голоса. Один, скрипучий и недовольный, принадлежал бабе Нине. Другой… другой был низким, мелодичным, как виолончель, и полным ленивого, снисходительного превосходства.

Асмодей медленно, почти нехотя, вставил ключ в замок. Дверь открылась.

Картина, представшая перед ними, была достойна кисти Босха, если бы тот дожил до эпохи панельных многоэтажек.

На диване, закинув ноги на журнальный столик, сидела баба Нина. В старом халате и стоптанных тапочках, она смотрела по телевизору ток-шоу «Пусть говорят» и с видом сомелье прихлебывала из граненого стакана коньяк, который Марго хранила для особых случаев.

Но центром композиции была не она.

В ее любимом икеевском кресле «Страндмон», которое она считала вершиной уюта, сидела женщина.