Чтение онлайн

Что он хотел услышать? Зачем задал его?..

Некоторое время она провела на берегу, слушая, как яростно ревёт море, а затем отправилась разыскивать Рагнара. Теперь, когда первая оторопь прошла, она намеревалась вступиться за своих людей. За тех, кто пришёл за ней, рискуя жизнями.

Но ей так и не удалось перемолвиться с конунгом и словом. Весь день тот провёл в Длинном доме, а Хакон позаботился, чтобы никто не мог его потревожить. С Кнудом Сигрид также не увиделась, к пленным её не пустили стражники.

Время тянулось медленно, будто даже воздух в Вестфольде застыл. Но к вечеру всё ожило. Люди начали сходиться к берегу. Старики опирались на палки, женщины вели за руки детей, юноши, едва удерживая возбуждение, карабкались на ближайшие камни, чтобы увидеть всё.

Когда солнце коснулось кромки фьорда и небо вспыхнуло кровавым заревом, из Длинного дома вышел Рагнар.

Он шёл неторопливо, в кожаной броне, поверх которой лежал плащ из тёмно-серого волчьего меха. За ним шагал угрюмый Хакон. Последними к берегу спустились конунг Харальд с женой Ярлфрид и молодой светловолосой девушкой, удивительно похожей и на отца, и на мать одновременно. Сестра Рагнара.

Всё это Сигрид замечала, походя. Она не отрывала напряжённого взгляда от хижины, в которой держали пленных, и ждала появления Кнуда.

Наконец, вывели и его. Медвежонок шёл самым первым, с расправленными плечами и головой, гордо поднятой вверх.

Толпа расступилась, и люди заговорили, но Рагнар поднял руку, и шум мгновенно стих.

— Эти люди пришли, чтобы забрать то, что принадлежит мне, — сказал он, и голос его гулко прокатился над водой. — Они напали на моих хирдман (дружинников) и пролили кровь. За это их надлежит убить.

Конунг помолчал, глядя на Кнуда.

— Но я хочу, что их судьбу решили Боги во время поединка. Один против одного. Если одолеют меня, отпущу всех. Если нет — их принесут в жертву Ньёрду.

Кнуд Медвежонок шагнул вперёд. На его лице не было страха, лишь неукротимое упрямство.

— Я согласен, конунг. Я даже без брони тебя одолею! — воскликнул и ударил себя в грудь кулаком.

Сигрид подавилась собственным выдохом. Она знала, что бывает, когда Медвежонок так себя раззадоривает...

— Нет, — попыталась сказать. — Нет.

— Не смей вмешиваться, — грубо осадил её Хакон.

Рагнар же смерил противника взглядом.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будет так.

Конунг расстегнул застёжки кожаной куртки, и та с глухим стуком упала на землю. Поверх лёг плащ из волчьего меха. Рагнар остался в одной тонкой рубахе, потом снял и её. Под ветром его кожа побледнела, и Сигрид не сразу смогла отвести взгляд от крепкого, жилистого тела с сухими мышцами.

Кнуд, усмехнувшись, скинул куртку и рывком, не спуская взгляда с противника, стянул через голову грубую шерстяную рубаху. В лучах закатного солнца блеснула его смуглая, покрытая золотистыми волосками кожа. Плечи у него были широкими, как у быка.

Он и впрямь походил на медведя: мощный, коренастый, с руками, будто вырубленными из дерева, и взглядом, в котором пылала дикая, почти звериная ярость.

— Ну, конунг, — бросил он с усмешкой. — Посмотрим, кого из нас отдадут Ньёрду.

Рагнар ничего не ответил и обнажил меч.

Они сошлись медленно, будто примеряясь. Конунг двигался осторожно, как хищник. Кнуд шёл прямо, не таясь.

Первым ударил Медвежонок. Меч в его руке сверкнул, будто серебро, и удар обрушился с такой силой, что Рагнар едва успел уклониться. Сталь со звоном встретилась со сталью. Искры брызнули, воздух задрожал от грохота, а толпа испуганно ахнула.

Кнуд пошёл вперёд, тесня конунга к морю. Он бил, не щадя рук, и каждый его удар был как удар кузнечного молота. Рагнар отступал. Уклонялся, отвечал коротко и точно. Его движения были скупы. Он не боролся — выжидал. Лицо его оставалось спокойным, но Сигрид, стоявшая чуть поодаль, видела, как напрягаются жилы на его шее, как иногда он будто с трудом выпрямляет спину.

Он ещё не оправился после схватки с медведем. Боль сжимала его изнутри, ломала дыхание.

Медвежонок Кнуд сделал выпад, почти прорвав защиту. Сталь лизнула плечо конунга, и по голой коже скатилась алая капля. Толпа вскрикнула, а Сигрид непроизвольно шагнула вперёд, сжав руки так, что побелели костяшки.

Они кружили, будто два пламени. Вокруг сыпались искры, и уже не было видно, где чья кровь. Кнуд дышал тяжело, с частыми хрипами. Его губы были разбиты, рука рассечена, но он всё ещё рвался вперёд, ослеплённый яростью. Один раз Кнуд прорубил защиту Рагнара, едва не сбил его с ног, и меч чиркнул по боку конунга, оставив кровавую полосу.

Тот качнулся, но устоял. И вдруг в нём что-то переменилось. Следующий удар он принял на меч, сдвинул клинок вбок и, используя силу Кнуда против него, рванул вперёд. Рагнар атаковал снова. Сталь вошла в плоть. Медвежонок захрипел, качнулся и упал на колени. Его меч выпал из руки и звякнул о камень.

Конунг стоял над ним, кровь текла по его боку, капала на землю, смешиваясь с кровью Кнуда. На груди блестел пот, волосы прилипли к шее, дыхание вырывалось хрипами, будто каждое движение давалось сквозь боль.

Сигрид видела, как Рагнар занёс меч. Видела, как Кнуд запрокинул голову, не прося пощады. И внутри неё что-то оборвалось.

Её друг.

Тот, кто попытался её спасти.

Она не могла смотреть, как умирает тот, кого знала с детства, кто пришёл за ней, не страшась смерти.

И вдруг Сигрид осознала: вот оно. Вот чего хотел от неё конунг на берегу, когда спрашивал, не хочет ли они что-то ему поведать. Она бросилась вперед, не думая и не помня ничего, кроме одного: если сейчас Рагнар поднимет меч, Кнуд умрёт.

Она упала на колени между двумя мужчинами, чувствуя под ладонями тёплую, влажную землю. Воздух густо-густо пах кровью, железом и солью. Ветер бил ей в лицо, рвал волосы, приносил с моря крик чаек, но всё вокруг будто исчезло.

— Прошу тебя, — голос дрогнул, почти сорвался, — не убивай его, конунг. Прошу…

Рагнар смотрел на неё сверху вниз. Его грудь вздымалась, кровь стекала по боку, меч был поднят.

И всё же рука замерла.

Он дышал тяжело, и в голосе, когда он заговорил, была ярость.

— Почему? — спросил низко. — Почему я должен пощадить того, кто пришёл убить меня?

Сигрид подняла голову. Она не знала, откуда нашла силы говорить.

— Потому что… если ты пощадишь его, — прошептала, — я расскажу правду. Всю...

Рагнар долго молчал. Море гудело за спиной, ветер выл меж скал, а он стоял над ней, не отводя взгляда. И не опуская руку с занесенным мечом.