Чтение онлайн

Что же. Со своей сестрой и другом он поговорит сам.

Расставшись с отцом у Длинного дома, Рагнар направился к хижине, где держали пленных. Вскоре перестанут помещаться, хорошо, что медведя Кнуда и отряд он отпустит, и останутся только даны под предводительством Асгера. Иначе пришлось бы сколотить новую хижину.

Когда поблизости Рагнар заметил и Сигрид, то мрачно сплюнул себе под ноги. Рыжая воительница хотела подойти к нему, но он притворился, что не увидел, и ускорил шаг. Его пустили внутрь без единого вопроса. А вот Сигрид он ещё накануне приказал не пускать.

Негромкий разговор умер, когда пленные увидели конунга. Он остановился в дверях, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, и обвёл холодным взглядом каждого из мужчин, остановившись на Кнуде.

— Пришёл зарезать нас, как скот, безоружными? — выплюнул тот.

Кажется, люди Рагнара слишком хорошо исполнили его приказ, когда он велел позаботиться о ранах наглого медведя. Надо было сперва укоротить ему язык, а уже потом слушать Сигрид.

— Пришёл сказать, что отпущу вас. Сигрид Ульвдоттир (дочь Ульва) хорошо за вас попросила. Так что вы вернётесь и выкрадете её мать и сестёр. А затем приплывёте с ними сюда.

В глазах Кнуда впервые промелькнула растерянность. Он недоверчиво прищурился, всматриваясь в лицо Рагнара, пытаясь понять, лжёт он, смеётся ли над ними?..

— Много хочешь, конунг, — буркнул, наконец.

Рагнар осклабился.

— Сохранить тебе жизнь меня попросила Сигрид, — произнёс с особым удовольствием, заметив, как взбесился Кнуд, когда услышал. — Так что или ты вернёшься с её матерью или сёстрами, или она навсегда останется моей рабыней. А вас я перебью по одному.

Медведь вновь дёрнулся и едва не взвился на ноги, и даже не раны удержали его, а крепкие верёвки. Но когда осел вновь на землю, он даже улыбнулся. Уже не злобно, но с теплотой...

— Сигрид всегда умела уговорить, — прохрипел Кнуд. — Только глянет, и забудешь, что хотел сказать. Такая она, да. К каждому найдёт путь. Но не всякому станет улыбаться.

Рагнар повёл бровью и хмыкнул. Выходит, этому она улыбалась?..

— Мы же росли вместе, конунг. Бок о бок столько зим... Делили пищу, кров, жильё, постель... Ходили на одном драккаре и смотрели на звёзды, — здоровяк довольно оскалился. — Ради неё я что угодно сделаю. Как и она ради меня.

Конунг помрачнел и свёл на переносице брови. Делили постель, значит. И жильё. А то, что Сигрид ради этого нечесаного лохматого медведя что угодно сделает, он уже и так заметил.

— Довольно болтать, поди, не скальд*, — хмуро сказал. — Нынче же отправитесь, вечером в темноте. Лодку вашу верну.

Во взгляде Кнуда промелькнуло удивление, которое он не смог скрыть, а Рагнар усмехнулся с какой-то особенной, злой радостью.

— Это мои земли, медведь, — бросил сквозь зубы. — Ужель думал, не отыщу? Не так хорошо вы её спрятали.

Он уже собрался уходить, когда обернулся и пристально посмотрел на Кнуда.

— Если ты её предашь, я найду тебя и убью.

Здоровяк вскинулся, тряхнув спутанными лохмами.

— Да я умру за неё! — прорычал он, словно и впрямь был медведем. — Это я убью тебя, конунг, коли пальцем её тронешь.

С несколько мгновений они мерились взглядами, пока Рагнар не повернулся и не толкнул дверь с такой силой, что та, распахнувшись, впечаталась в стену. Он вышел наружу, и порыв ветра ударил его в лицо, растрепал не заплетённые в косу светлые волосы. Сигрид, которая никуда не уходила и бродила неподалёку, тут же подступилась к нему и на сей раз не позволяла не заметить себя. Она выросла на тропинке напротив конунга и, скрестив на груди руки, спросила.

— Ты отпустишь их?

Словно сомневалась в его слове! А ведь он уже сказал, что отпустит.

Делили пищу, кров, жильё, постель.

Рагнар многое хотел бы сказать. Но вспомнил, что ему нет никакого дела, с кем рыжая воительница делит... постель. И злиться ему также не подобает.

— Да, — глухо обронил он и шагнул в сторону, чтобы её обойти.

Но Сигрид не унималась. Она повторила его движение и вновь выросла перед лицом.

— Когда?

— Вечером. Уйдут в темноте.

— Я хочу повидаться прежде с Кнудом.

— Нет, — не раздумывая, Рагнар мотнул головой. — Повидаешься, когда он привезёт тебе мать и сестёр.

Во взгляде Сигрид вспыхнуло недовольство. Она нахмурилась и свирепо подула на пряди волос, что лезли в глаза, гонимые ветром.

— Но... — привычно начала возражать, но Рагнар был не в настроении спорить.

Он всё же обошёл воительницу по широкой дуге и оставил за спиной. Он возьмёт её на тинг вождей, там она обвинит Фроди в предательстве, а затем он отпустит её, куда глаза глядят, и не будет ему до неё никакого дела. Потому что негоже морскому конунгу занимать свой разум какой-то девкой!

Кивнув своим мыслям, Рагнар поправил пояс, на котором висели ножны, и отправился разыскивать Хакона, чтобы спросить, отчего ему слишком приветливо улыбалась его сестра.

Как и обещал Морской Волк, Кнуда и его людей он отпустил, и Медвежонок покинул Вестфольд на закате. Сигрид пошла провожать. Уж появиться на берегу Рагнар ей запретить не мог!

Она отчего-то тревожилась и злилась сама на себя, когда смотрела, как друг детства кинул в лодку заплечный мешок, который им собрали в дорогу. Кнуд был ранен, но с виду так и не скажешь. Верно, храбрился при чужаках, и Сигрид его понимала. Она сама не показывала боли, которая никуда не ушла. От удара когтей на её груди навечно останутся уродливые шрамы.

Отец всегда говорил, что боевых отметин нельзя стесняться, они — показатель доблести, храбрости, силы. И Сигрид была согласна с ним всю жизнь. А теперь смотрела на них, пока ей меняли повязки, и тихо вздыхала.

— Не скучай, воительница, — сказал Кнуд и неловко откашлялся, растёр широкой ладонью ребра с левой стороны, словно грудь болела.

Сигрид тотчас нахмурилась: неужто раны донимают?

— Привезу мать и сестрёнок тебе, — добавил Медвежонок незнакомым, ласковым голосом. — Ты уж тогда мне улыбнись, — сказал и вовсе что-то странное, а затем...

А затем Сигрид и пикнуть не успела — не ждала ведь подвоха! — когда здоровенные ручищи Кнуда оторвали её от земли, и Медвежонок с чувством, крепко поцеловал в губы. И даже отпустил раньше, чем она замахнулась, чтобы ударить по лицу.

И проворно развернулся и чуть ли не на бегу запрыгнул в лодку, в которой его уже дожидались соратники.

Вся кровь прилила к щекам. Гневно дыша, Сигрид смотрела Кнуду вслед, и его поцелуй ещё жёг её губы. Она провела ладонью по ним, смахнула влажное прикосновение и сжала кулак. Ну, уж она ему задаст, пусть только вернётся!