Чтение онлайн

— Я смогу выехать уже завтра, — ответил его сиятельство.

— Богини с вами, Арсис, — уже без иронии улыбнулась королева.

Тофель поднялся со стула, поклонился и направился прочь. Лания проводила его взглядом, после с усмешкой покачала головой и поднялась на ноги. Время до встречи с Канлином и Нимусом еще оставалось, и надо было использовать его с толком. Она погладила себя по животу и учтиво спросила:

— Не желаете ли отобедать, дитя мое? — и сама же себе ответила: — Разумеется, желаете, и я не стану вам отказывать в такой малости. Идемте, Келла нас непременно накормит чем-нибудь вкусненьким. Да, определенно, откладывать не стоит.

И она тоже покинула кабинет.

— Пусть хранят вас богини, милостивая госпожа!

— Пусть богини пошлют вам легкого разрешения от бремени!

— Пусть Всевышние пошлют вам сына, государыня, а нам короля... Простите, Ваше Высочество.

— Держи, — усмехнулся Канлин и бросил нищенке монету.

Он шагнул к невестке и негромко произнес:

— Вы замерзните, сестрица. Милостыни роздано достаточно, пора вернуться во дворец.

Лания вложила монетку в очередную подставленную ладонь и шагнула к следующему бедняку. Не все были нищими. Получить монету от королевы люди считали добрым знаком и хранили ее, как оберег. Об этом Лания узнала от Келлы, которая, весело сверкая глазами, открыла госпоже, отчего народ так стремится попасть на десятину. Королева была изумлена, но лишь усмехнулась и покачала головой.

Теперь традиция не требовала ежедневных поминальных молитв, только раз в десять дней, и, разумеется, королева не пропускала ни единого раза. И, как и в первые полгода, ее сопровождал деверь, а после присоединялся к раздаче милостыни.

— Можно просто кинуть деньги в народ, — как-то сказал Канлин королеве. — Зачем вы обходите их и раздаете по монете?

— Я не желаю давки, — ответила Лания. — Если мы будем кидать деньги горстями, люди кинутся их подбирать, а после, не дайте богини, будут увечья, а то и вовсе кто-нибудь умрет. Я молюсь за покойного мужа, но не желаю, чтобы такое же горе пришло еще в чью-нибудь семью. К тому же они считают, что монетка, полученная из моих рук, принесет удачу, — она весело улыбнулась.

— Тогда уж и меня одарите монеткой на удачу, — и принц протянул ладонь.

— Экий вы прохвост, братец, — укоризненно покачала головой королева. — Неужто возьмете деньги с женщины? Еще и с вашей сестры и повелительницы?

— Еще как возьму, — заверил наследник. — Я тоже желаю счастливую монетку. И потому, как ваш брат и старший родственник, требую немедленно дать мне немного удачи.

— В вас нет совести, Ваше Высочество, — обличила его Лания.

— Тогда дайте мне поскорей монетку, и у меня будет хотя бы удача.

— И стыда в вас тоже нет, — вздохнула королева и дала Канлину монетку. — Держите, братец. Однако удачу вырвать силой невозможно, так что я не стану ручаться, что вам она передалась.

— Вырвать у вас монету — это уже удача, — парировал принц. — Можете не сомневаться, мне передалось всё, что нужно.

А на следующий день он продемонстрировал шнурок со знаком двух богинь, но теперь к священному оберегу присоединилась и монетка королевы, в которой пробили дырочку. Было это с месяц назад, и с тех пор монета «на удачу» не покидала шеи Его Высочества.

— Будьте счастливы, наша добрая госпожа.

Королева продолжала раздавать милостыню, и принц, коротко вздохнув, последовал ее примеру. Людей было множество, и их становилось всё больше с каждым разом. Теперь приезжали и крестьяне из близлежащих деревень. Вроде бы даже тянулись жители городков, соседствовавших со столицей. Они собирались затемно у храма и стояли в ожидании, когда появится Ее Величество.

А еще чуть позже верная камеристка открыла еще одну тайну, о которой ее госпожа даже не догадывалась.

— Вы даже представить не можете, государыня, что вытворяют нищие! — однажды воскликнула она, пребывая в явном возбуждении. — Они продают ваше подаяние!

— Что? — недоуменно переспросила королева.

— Как есть, госпожа! — истово заверила Келла. — После десятин продают монеты тем, кто не получил их от вас. За пять, а то и за десять рахенов. Не удивлюсь, если пройдохи продают после и вырученные монеты, выдавая их за одну единственную. Так что им ваша милостыня уж точно приносит удачу, — и она весело рассмеялась.

Лания покачала головой.

— Это нехорошо, — сказала королева. — Мало того, что люди начнут винить меня в своих бедах, если душой уверуют, будто подаяние из моих рук должно принести им счастье. Так еще и эта бессовестная торговля милостыней. Неужто народ так легковерен?

— Будет вам тревожиться, Ваше Величество, — легко отмахнулась Келла. — Знак богинь тоже не особо-то уберегает, а носят и верят. Так пусть и монетку вашу хранят, глядишь, кому и вправду поможет. Душа у вас чистая, почему бы и нет? Зато народ вас любит, иначе бы не бежали к рассвету к храму, чтобы занять местечко получше, и на нищих не кидались. Видать, у одного вашу монетку купили, остальные заметили. Так ведь всем от того хорошо: и нищим, и тем, кто хочет получить от вас немного удачи.

— Может, вы и правы, — рассеянно улыбнулась Лания, на том и успокоилась.

И теперь, раздавая милостыню, она не забывала добавить:

— Милости богинь.

— Пусть богини оберегают вас и ваше дитя, — отвечали ей, и королева переходила дальше.

А когда ее кошель опустел, Ее Величество посмотрела на очередного человека, тянувшего к ней руку, и немного виновато улыбнулась.

— На этом всё, — сказала она.

Мужчина моргнул, но вдруг сунул руку в карман, достал свою монету и протянул ее Лании.

— Подержитесь за нее, государыня, прошу вас.

Королева улыбнулась и накрыла ладонью мужскую ладонь.

— Милости богинь, — сказала она.

— Пусть удача не оставляет вас, государыня, — поклонился мужчина.

И тут же из толпы потянулись новые руки. Кто-то держал монету, а кто-то протягивал и пустую ладонь, прося о прикосновении. Королева не отказала и в этой милости. Она дотрагивалась до рук и переходила дальше. А вскоре люди, поняв, что происходит, стали наседать на впередистоящих, и людская река колыхнулась на государыню.

Тут же к ней бросились принц и гвардейцы, отгораживая от толпы, чтобы та не смяла королеву. Кто-то даже начал доставать оружие.

— Государыня!

— Ваше Величество, не оставьте милостью! — то и дело начали раздаваться человеческие голоса.

А потом в толпе завизжала женщина. Похоже, ее сильно прижали. Заплакал ребенок, ядрено выругался какой-то мужчина.

— Надо уходить, — обернувшись к невестке, произнес Канлин.

— Государыня!

— Мой народ желает получить от меня милость, и я в ней не откажу, — ответила ему Лания и, повысив голос, воскликнула: — Дети мои, остановитесь! Я хочу говорить с вами! Остановитесь!