Чтение онлайн

— Простите, господа иностранцы, — пробасил Веррене, — песню надлежит петь на ее природном языке, но соседи вам потихоньку переведут.

— Да, да, — закивали иностранцы, — начинайте, месье.

Это была превосходная пара — маленький, остролицый Атабас и огромный, как медведь, Веррене, казавшийся еще больше оттого, что стоял в обнимку с волынкой Атабас махнул рукой в знак начала, и они заиграли: мелодия была четкая, с насмешливым, даже издевательским ритмом [73] :

пропел Атабас, оторвавшись от кларнета. Веррене закончил куплет:

Кларнет и волынка заиграли рефрен. Сивлас и Бразе, склонившись к иностранцам, переводили им слова… или делали вид, что переводят. Атабас снова запел нарочито дребезжащим голосом:

Веррене спокойно констатировал:

Уже со второго куплета стало ясно, что надо не только слушать, но и смотреть, потому что это была не просто песня — это была еще и пантомима. Атабас, играющий за хозяина, распалялся все больше, посылая в поле дубинку — чтобы наказать пса, забывшего о своем долге, огонь — покарать дубинку, воду — залить огонь, быка — выпить воду… но все эти вещи не желали подчиняться его приказам. Они оставались в поле и «не шли домой» — на это невозмутимо указывал Веррене, перечисляя все удлиняющийся список. Публика была в восторге и от песни, и от исполнителей. Когда выкрикивал свои короткие строчки Атабас, волынка грозно гудела и хрипела; а когда Веррене монотонно басил, что «огонь дубинку не берет, дубинка пса не хочет бить…» и так далее — его бесстрастному тону отлично подыгрывал игриво мурлыкающий кларнет.

Атабас дошел до предела ярости — он уже шипел, как змей:

Но успеха не добился. Веррене снова равнодушно перечислил:

Слушатели, давно уже постукивающие в такт мелодии ногами и стаканами, начали с воодушевлением подпевать. Это было легко, так как слова Веррене были почти одни и те же. Пели даже иностранцы, подозрительно чисто произнося по-виргински; к счастью, этого никто не замечал.

завопил Атабас, вращая глазами. И тут неподвижное лицо Веррене дрогнуло. Он словно не ожидал такого поворота дела. В полной тишине он пропел:

и остановился. Кларнет дико взвизгнул, и Атабас злорадно подсказал следующую строчку:

Веррене словно бы поверил в невозможное и больше не запинался:

— И укусил Ивана пес! — торжественно простонал Атабас. Веррене извлек сверхъестественный звук из своей волынки, и они вдвоем прокричали последние строки:

Рефрен потонул в аплодисментах и криках «браво». Иностранцы хохотали до упаду.

— Как называется эта прекрасная песня? — спросил виконт.

— Это песня о несовершенстве человеческого разума, — серьезно ответил Веррене, чем усилил общее веселье.

— За эту песню, друзья, надо выпить! — крикнул Делагарди.

Великий Кулинар ударил в гонг. Появилась рыба и цыплята, обложенные листьями черной смородины. Иностранцы с опаской выпили свой коньяк, но на сей раз все сошло хорошо.

— Конец обеда, по нашему обычаю, полагается увенчать какой-нибудь историей, — сказал лейтенант Бразе. — Может быть, мы попросим наших иностранных гостей рассказать нам что-нибудь?

Мальчуганы переглянулись. Дон Родриго сказал:

— Мой друг дон Алонсо мог бы, пожалуй, рассказать интересную историю, имеющую отношение к одному из ваших членов, кавалеру ди Сивласу…

— О, это интересно вдвойне, — сказал граф. — Синьор де Кастро, не соблаговолите ли вы рассказать нам эту историю?

— Хорошо, господа, — сказал Дон Алонсо. — Видимо, предложение дона Родриго не было для него неожиданностью. — Я догадываюсь, какую именно историю имеет в виду синьор де Эспиноса: историю моей двоюродной сестры… (дон Родриго молча кивнул). Эта история, во всяком случае, достаточно причудливая. Что же до синьора ди Сивласа, то моя кузина, да и сам я, обязаны ему жизнью…

— Вот как! — воскликнули все. Сивлас пробормотал.

— Алонсо, мальчик мой, не заставляйте меня краснеть.

— Я полагаю, — сказал граф, — что мы послушаем рассказ синьора де Кастро за десертом, который сервирован в садовой беседке. После обеда свежий воздух будет полезен и приятен…

— Но кто же будет готовить нам кофейный напиток? — спросил Хиглом. — Чего я не имею, того не умею, а вы, синьор де Кастро, будете только сбиваться с рассказа…

— Это сделаю я, — сказал дон Родриго, — я тоже испанец.

Общество поднялось из-за стола, и все потянулись в сад. По дороге дон Родриго шепнул месье Антуану:

— Тебе ведь интересна история Анхелы? Это мы с Сивласом придумали нарочно для тебя. Кузина — это она сама…

— Спасибо, спасибо, Эльвира, — шепотом ответил месье Антуан, пожимая руку дона Родриго.

В беседке, увитой диким виноградом, стоял круглый стол и мягкие кресла. Стол был уставлен бисквитами, ликерами, сырами и корзинками свежей, только что с дерева, вишни. По указаниям испанцев, в беседку принесли жаровню, раздувальный мех, медный таз с ручкой (обычно в нем варили варенье) и дымящийся котел горячей воды. Кофейные зерна были заранее растерты в тонкий порошок. Поварята, конечно, не преминули попробовать его и объявили всем, что это сатанинское зелье — пахнет приятно, а горькое.