Чтение онлайн

 - Какой такой порядок?
– с подозрением спросила я.

Неизвестно-известный вновь покачал головой. Меня пробила дрожь, когда скользкая мысль о самозванце пробежалась внутри. Дура! Надо было документы попросить! Стало страшно за свою душеньку. Причем, заметив, как тот, морщась, смотрит на каракули на двери, и вместе с моим нарастающим беспокойством зеленеет, за душеньку страшно стало и в прямом, и в переносном смысле.

 - Фу, Надь! Ну я же просила!
– вновь крикнула из гостиной Гризельда.

Я автоматически сделала шаг назад.

 - Вы чего молчите? Пришли посреди ночи, в чем-то обвиняете, еще и отвечать не хотите! Какой такой порядок? Говорите!
– потребовала я.

Тот скрестил руки на груди и совершенно серьезно ответил:

 - Зачем вы ангелов для исполнения желания вызываете?! Демонов нужно! Де-мо-нов! У нас лучший сервис!

Я охнула, в ужасе отшатнувшись назад, когда тот блеснул красными глазами. Ну, это, господа, треш! Спасибо, что не с рогами и без хвоста!

«А я говорил!» - завопил полудохленький инстинкт самосохранения.

 - А ну пошел прочь из моего дома, нечистый!
– я попыталась открыть дверь и вытолкнуть того, но мужик перехватил мою руку и спешно спохватился:

 - У меня рога есть! И хвост тоже! Хотите покажу? Только вы не выгоняйте! Меня ж начальство убьет!

Вид у него сделался действительно несчастным. Даже жалко стало, всего чуть-чуть, капельку.

 - Ишь, чего захотел!
– зашипела я.
– Уйди из дома, говорю!

 - А вот и не уйду! Ты меня впустила, вот теперь и загадывай свое желание!

Я от такой наглости слегка прифигела, когда меня с напором прижали к дверям. Умничка, Надя, молодец, так держать! Теперь у тебя в доме две неизвестные, на всю голову больные личности! Если бы Свидетели чего-то там с таким же рвением выполняли свою работу, их веру приняло бы уже полмира!

Неожиданно, мне даже вырываться не пришлось, блондинистый вихрь втиснулся между нами, впиваясь своими острыми коготками в озверевшего, я так понимаю, конкурента.

 - Аурон! А ну проваливай отсюда! ОНА - МОЯ!
– не своим голосом завопила девушка.

Вот тут-то участковый был бы весьма кстати.

 - Ничего она не твоя!
– пытаясь вырываться из цепких девичьих рук, орал в ответ парень.
– У нас сервис лучше, чем у этого курятника! Денег отвалю, сколько хочешь, на Мальдивы отправлю, кабриолет подарю, милицию вызову! Да что хочешь проси, всего-то за душу!

«Даа! Всего-то за душу и вечные муки в Аду!» - подумалось мне. Он что, правда считает меня такой идиоткой? После всех книг, после тонны фильмов... плавали, знаем!

 - Не слушай его! Он главного дать не сможет! А вот я - любовь, счастье, радость в жизнь тебе вложу! И все наладится!
– перекрикивала его Гризельда.

О как! Любовь, счастье, радость... тут я вдруг осознала, что и просить-то понятия не имею что.

 - А смысл жизни? Его дать сможете?
– осведомилась я, с надеждой поглядывая то на одного, то на другого.

Блондинка на миг прекратила истошно царапать соперника, а тот - дергать её за волосы. Видимо, поняли, что вот он - момент, когда пальма первенства определится. У обоих сделался очень озадаченный вид, и я с замирением сердца прекратила попытки выгнать гостей.

– Нет, - хором ответили оба, после чего разочарованно разошлись на несколько шагов друг от друга.

Ну конечно! А ты что думала, Надя? Все тебе так просто на голову упадет? Конечно они не могут дать тебе смысл жизни! Это же такое растяжимое понятие! Для кого-то смысл жизни воплощается в семье, для кого-то в помощи людям, а кто и за бутылку водки убьет. Натянутые благодаря сознательному недостатку сна, любви и приключений нервы начинали рваться. Хотелось просто сползти вниз по стеночке и дико зарыдать. Ха! Стоило только подумать, как все слезы мигом попрятались от грозной Надежды Михайловой в самые темные уголки души. Пока я молча осматривала свои босые ноги, запоздало поняла, что нахожусь в присутствии других (не)людей в одном халате. Понять то поняла, но большой погоды это не делало. Я с удовольствием осознала, что мне абсолютно плевать, в каком виде я перед ними, как и плевать, чем вся эта потасовка закончится.

Гризельда и товарищ на «А» (уж простите, имя не запомнила), тем временем, кажется, достигли в каком-то вопросе согласия. А что это они попрятали за листики-сувои? Не поняла...

– А ты чего, собственно, хочешь?
– переглянувшись со своей конкуренткой, спросил лже-участковый.

Поддавшись неизвестной меланхолии, я подумала, что просто хочу, чтобы меня поняли. Хочу почувствовать себя живой, понять вкус жизни. Избавиться, в конце концов, от этого мерзкого чувства тоски и бесполезности своего существования. Хоть бы поступить во всякие там магические академии, мир спасти, не важно, лишь бы прекратить так бояться своего темного и серого будущего, где мне ничего лучше пыли городской библиотеки и старых записей не светит.

Нет. Не прекратить бояться. А возненавидеть. Понять наконец-то, что это - не моя судьба, что ожидать меня должно совсем не это. Нахмурив лицо и виновато помотав в стороны головой, я только и смогла, что ответить:

 - Не знаю. Как будто хочу неизведанного...

Едва я успела подумать, что вдруг исчезнувшая из-под ног земля сопровождается еще и ударом чем-то тяжелым по голове, перед глазами мигнули полные ужаса лица моих «добродетелей». Что ж, сотрясения мозга у меня еще точно не было... но не за душу же!

2

Мне снилась какая-то совершенно дикая реальность, где старый маразматик в лице моего ректора Алексея Петровича, который время от времени преподавал у нас муниципальное право, с ненависти таки решил меня убить. Помнится, когда приходилось слушать его нудную речь, я особо не мелочилась: брала наушники, прикрывая уши волосами и, лениво развалившись на парте, старательно вырисовывала сердечки, цветочки, звездочки и прочие излюбленные студенческие художества на листочке в клеточку. Петрович, как за глаза мы его называли, великим ценителем искусства не был, и чаще всего мои великие картины, которые я планировала впарить кому-нибудь за миллион долларов, рвались на кусочки и с криком «Ну что за непотребство!», выбрасывались в урну. Похоже, с исторической неудачей Гитлера-художника он знаком не был, как, собственно, и с тем, к чему это привело.

И вот, снится мне до ужаса реальный сон, как Петрович истошно пытается меня задушить, прежде воплотив в жизнь какие-то садо-мазо мечты молодости. Я брыкаюсь, вырываюсь, угрожаю, что с того света вернусь и удавлю его своими испорченными рисунками, да еще и потребую обратно доллары, потраченные на дипломную работу, которую тот ни в какую не желал принимать без взятки. Только что-то Петрович заметно помолодел... и волосы у него стали темными-темными, даже щетина появилась. И с каких это пор у нас на кафедре так холодно?