Чтение онлайн

– Левая, – вслух сказал он. – Это была левая рука.

Домбровский поднялся, лунной походкой двинулся назад, издевательски помахивая Гройсу издалека. Что-то громко щелкнуло рядом – кажется, попугай сломал клювом ветку, – и женщина басовито произнесла: «Стоп! Снято».

– Среда. Это была среда…

«Главное – попасть в типаж. Ты можешь ошибиться в мелочах, но если ты правильно держишь голову, тебе все простят».

Это его собственные слова.

В дверях возник Маевский.

– Михаил Степанович, картошка варится, даже селедка нашлась! А что это вы тут зигуете, как фашист недобитый?

Гройс медленно опустил руку и недоуменно посмотрел на собственную ладонь.

– Никитушка, да ведь я слабоумный, – с бесконечным изумлением проговорил он.

Маевский мгновенно подобрался.

– Так-так-так… Ну-ка присядьте, Михаил Степанович. На диван вот сюда… Голова кружится? Или что?

Голова у Гройса действительно кружилась, но вслух он сказал, что все в порядке.

– Я же вижу, что не в порядке. Где лекарства? Айнур, где у него лекарства?

– Не у него, а у Михаила Степановича, – машинально поправил Гройс.

Айнур уже была рядом: тонкая швейная игла, беспокойно прошивающая воздух. Аптечка, тонометр, стакан, в котором она мгновенно что-то размешала… Гройс ощутил себя спеленутым этой быстрой неумолимой заботой.

Он отодвинул стакан. Манжета хрустнула, когда он стаскивал ее с руки.

– Убили не Католика, – сказал Гройс.

Они поняли не сразу. Сначала еще по инерции суетились, пытаясь что-то ему измерить и что-то в него влить. Маевский спохватился первый.

– В каком смысле – не Католика?

– Сядьте оба.

Они послушались не сразу. Временами у Гройса возникало ощущение, что он завел двух собак с разными характерами, но одинаково неуемных. Допустим, боксера и левретку. Один скачет за мячиком и рычит, другая, не успел обернуться, уже затравила зайца, обглодала кости и оплакала его судьбу.

– Почему нам позволили беспрепятственно попасть в офис Желтухина? – спросил Гройс. – Киллер ждал его возле дома, где он жил. Не проще ли было ловить на рабочем месте?

– Не проще, – возразил Маевский. – Частный детектив не штаны просиживает в конторе, а носится по городу.

– Поначалу я тоже так решил. Но когда мы обыскивали офис, меня не оставляло ощущение, что кто-то побывал там до нас.

Маевский вспомнил, что такое же чувство было у него в комнате Петра Селиванова.

– К чему вы клоните? – спросила Айнур.

– Католик – человек редкой предусмотрительности. Умный. Склонный к нестандартным ходам. Его идея с тарологами и экстрасенсами говорит сама за себя, не правда ли? Жестокий, быстрый, хладнокровный. Раз он отправил Пономарева убить Желтухина, значит, ему было известно о собранных уликах. Так?

– Ну допустим…

– И всё равно он оставил те, которые относились к его помощникам? Неужели вам не кажется это странным? Мы получили в наследство от Желтухина чуть ли не полное досье на Бурову и Пономарева. И даже рисунок с обведенными этажами, чтобы мы точно знали, где искать!

– Вы что, думаете, этот рисунок Католик нарисовал? – засмеялась Айнур.

Гройс взглянул на нее, и улыбка исчезла с ее лица.

– Я полагал, это я – старый хитрый лис, – с расстановкой сказал он. – Но кое-кто оказался похитрее меня. Он оставил нам те улики, которые гарантированно должны были привести нас в «Грозу». Выпустил гулять Пономарева, чтобы тот зацепил, как репей на хвост, слежку, то есть меня. И с репейником на хвосте Пономарев притащился в «Грозу». Как я сейчас понимаю, терпеливо останавливаясь на каждом углу, чтобы я мог отдышаться. Дети мои, они прекрасно знали, что я приду. И не только знали, но сами же это и подстроили.

– Зачем? – коротко спросил Никита.

– Чтобы показать мне Католика. – Гройс испустил тяжелый вздох. – Вот зачем всё это было организовано! Чтобы я своими собственными глазами увидел Домбровского, не замечающего никого, кроме Пономарева и Буровой!

– Они что, по-вашему, убедили Домбровского, чтобы он изобразил… – после паузы начала Айнур.

– Господи, да очнитесь же вы наконец! Не было никакого Домбровского! И не могло быть, потому что среда и суббота – это дни, когда он тренируется! Плавает по три часа туда-обратно, качается, в бочке отмокает – это всем известно! Кроме меня, седого пня, потому что я попросту позабыл об этом, увлеченный нашей чингачгуковщиной.

– Среда… – ошеломленно повторил Маевский.

– Именно что среда! Домбровского никак не могло быть в офисе! Его там никто и не ждал!

– А кого же вы видели?

– Понятия не имею! Очевидно, актера. Я сам, старый идиот, учил, что главное – попасть в типаж. Фактурный мужчина с крупной головой и гривой черных волос – это несложный образ. Я и сам мог бы его сыграть, было бы мне на двадцать лет меньше! Шумный, энергичный, самодовольный. Он появился как раз тогда, когда я оказался внутри, пробыл десять минут, чтобы я успел его запомнить, и так же стремительно удалился. Но перстень, с которым не расставался настоящий Домбровский, они скопировали грубо – еще бы, времени у них было в обрез! И нацепили его не на ту руку. Я видел, что визит Домбровского вызвал всеобщее недоумение, но списал это на страх перед начальством. А его не должно было там быть! Вот почему все выглядели удивленными!

– Михаил Степанович, это совершенно безумная схема… – осторожно начал Маевский.

Гройс взмахнул рукой:

– Это элементарная схема! Актера гримируют прямо там, этажом ниже, он красуется десяток минут перед публикой и исчезает, унося внушительный гонорар. Всех остальных сотрудников потом извещают, что это был спор. «Я заключил пари, Витя, что эти олухи тебя не узнают! И что ты думаешь? Выиграл!» Если не знаешь, как оправдаться в каком-то идиотском поступке, ври, что участвовал в пари. Очень старый фокус.

– Вы хотите сказать, это был спектакль, который разыграли только для вас? – Айнур не сводила взгляда с Гройса.

– Разумеется! Я был единственным зрителем.

– Но зачем?

Старик скривил губы и молча покачал головой.

– После этого спектакля нас отправили к Калинникову, – медленно сказал Маевский.

– Не нас, а меня! Прекрасно зная, каким будет мой следующий ход. – В голосе его звучала острая горечь. – Потому что я, старый кретин, предсказуем! М-да, мало приятного в том, чтобы послужить дудочкой в чужих руках, даже умелых. Я сыграл ту мелодию, которой от меня и добивались. И поскольку я был искренен, Калинников мне поверил.

Айнур ахнула:

– Это всё для того, чтобы убрать Домбровского?

– Догадалась наконец-то? – усмехнулся Гройс. – Да. Глава телекомпании чем-то помешал Католику. Он обнаружил нашу мышиную возню вокруг Пети Селиванова и решил нас использовать. Вот почему оставили улики в офисе Желтухина. Вот почему не убили Никиту. Да его и не собирались убивать, только пугануть и зацепить меня через него. Как Пономарев оказался у дома Желтухина именно тогда, когда Никита к нему подъехал? Зачем взял две приметных отвертки? Кто-то отирался возле офиса детектива и подал сигнал: мол, Красная Шапка пошла к бабке. В общем, нашими руками Католик расчистил себе путь. Калинников грохнул своего друга-соперника. А мы с вами поспособствовали убийству невинного человека.