Чтение онлайн

Не волнуйтесь. Я вытащу нас отсюда.

Мои губы изгибаются, но эта не та улыбка, на которую ответил бы адекватный человек.

Это улыбка женщины, которая пережила адское детство, терпела промывание мозгов от монстра-грандмистрисс, безнаказанно перечила и раздражала Риодана на протяжении многих лет, едва не замёрзла насмерть, победила Ледяного Короля, стала ещё сильнее после пяти долгих лет в самых опасных мирах Зеркал, убила двух принцев Невидимых, спасла Мак от целых четырёх принцев, перенесла потерю Танцора, уничтожила Балора и стала могучим Охотником, который бороздит звёздные океаны.

Я чёртова сила самой Природы, бл*дь.

Позволить Охотникам убить Шазама?

Не. Бывать. Этому. Никогда.

Глава 28

В саду Эдема[36]

Мак

— Восстанови мой двор, и я скажу тебе, как спасти твоего отца, — властно повелевает Зима. — Я отравила его. Ты должна последовать за мной, если хочешь получить ответы, — когда она просеивается, её ядовитая улыбка задерживается после исчезновения остального тела, и смех с издёвкой отражается от заиндевевших стен.

— Ты можешь последовать за ней? — мрачно спрашивает Бэрронс.

Я не могу оторвать глаз от своего отца. Обе руки висят под неестественными углами, кожа покрылась коркой кровавого льда. Все его пальцы выгнуты, некоторые вывернуты в противоположную сторону. Эта сука сломала ему руки и уничтожила ладони. Несомненно, это было медленно и болезненно. Бросившись к нему, я падаю на пол и прижимаю пальцы к его запястью, которое ничего не даёт, затем к сонной артерии. Проходит пять секунд прежде, чем я ощущаю удар сердца, и ещё семь секунд до следующего. Его пульс слабый и медленный, но он есть. Если она отравила его (а у меня нет оснований полагать, что она соврала), я не посмею потерять её. Если Зима убеждена, что я могу последовать за ней туда, куда она просеялась, значит, я обладаю этой возможностью, и будем надеяться, что во мне осталось достаточно силы, чтобы перенести нас с Бэрронсом туда. Я нежно приподнимаю голову своего отца, чтобы заглянуть в его лицо. Он сильно избит — оба глаза с фингалами, множество порезов.

— Думаю, да. Ты можешь исцелить его, Бэрронс?

— Я могу ускорить восстановление поломанных костей, — он прижимает ладони к черепу моего отца с обеих сторон и начинает тихонько напевать. Наконец, остановившись, он говорит: — Некоторое время он останется в замершем состоянии. Я понятия не имею, как долго заклинание продлится в Фейри.

Слёзы катятся по моим щекам, застывая в кристаллы, и со звоном падают на заснеженный пол.

— Что насчёт яда? Она говорила правду?

Бэрронс соскребает несколько кристаллов заледеневшей крови с руки моего отца, которая изломана так сильно, что я едва могу на неё смотреть. Кость торчит из разорванной застывшей плоти. Бэрронс несколько секунд перекатывает кристаллы на языке, потом бормочет:

— Я его не узнаю. Благодаря восстановившимся воспоминаниям их знания предшествуют моим.

— Ты можешь это нейтрализовать?

— Нет.

— Что оно делает с ним?

— Токсин нацелился на один-единственный орган — его сердце.

Вот сучка! Сердце Джека Лейна — это самая прекрасная его часть, а ведь он состоит лишь из прекрасных вещей.

— Что это значит?

— Со временем оно сделается жестким и перестанет биться.

И мой отец умрёт.

— Сколько ему осталось?

— Я не в состоянии это определить.

Я пристально смотрю на него, и равные доли ярости, горя и мольбы сверкают в моих глазах.

— Ты не хочешь, чтобы я это делал, — рычит Бэрронс.

— Как по мне, Дэйгис выглядит нормально, — говорю я натянуто.

— А Хлоя? Ей тоже нормально? И каково будет Дэйгису, когда Хлоя умрёт?

Я вздрагиваю. Если Бэрронс превратит моего отца в одного из Девятки, он будет жить вечно. Моя мать умрёт. Мы с Алиной никогда не испытывали нехватки любви, всегда чувствовали себя драгоценными и лелеемыми, но мы также знали, что любовь между мамой и папой — это любовь двух половинок, затмевающая всё остальное, и они хотели, чтобы мы обе познали такую любовь.

— Постарайтесь исчерпать предварительные варианты, прежде чем бросаться в поезд, который идёт к последнему средству, мисс Лейн.

— Ты не считаешь, что быть тобой — ужасно.

— Джек Лейн со мной не согласится, — бесстрастно отвечает Бэрронс. — Дэйгис обладает тьмой, которой недостает вашему отцу. Эта тьма необходима, чтобы жить так, как живём мы. У вас достаточно силы, чтобы просеяться? Вы можете последовать за ней?

— Я не могу просто бросить…

— Она чего-то хочет от вас. Если Джек умрёт, она этого не получит. Включите голову, мисс Лейн. Отключите сердце. Ни любви, ни ярости. Это игра. Вы играете с целью победить. Джек ожидал бы от вас именно этого. Уберите это дерьмо куда подальше и просейте нас. Немедленно!

Последнее слово он буквально ревёт, и это производит именно такой эффект, на который он рассчитывал — воспламеняет огонь во мне. Я хватаю его за руку, закрываю глаза, сосредотачиваюсь на Зиме и мы…

Стоим на маленькой зеленеющей поляне посреди высокого леса с влажным ароматным ветерком, который шелестит листвой над нашими головами. Я пошатываюсь и едва не падаю. Бэрронс подхватывает меня, рывком поднимает в стоячее положение и крепко обнимает рукой за талию. К сожалению, как я и подозревала, перенос сюда забрал последние унции силы, имевшейся в моём распоряжении. Где бы мы ни были, мы задержимся здесь на некоторое время. К счастью, при мне есть копьё и прирождённый убийца фейри. Я могу наносить удары из лежачего положения, будучи тяжело раненой. Я уже делала это прежде.

Бэрронс встаёт сзади, спиной ко мне, предлагая свой хребет для опоры, и мы поворачиваемся по кругу, держа оборону и осматривая лес за пределами полянки.

Зимы нигде не видно, но она здесь. Я чувствую близость её ярости, жестокости и жажду мести.

Мой папа один в Фейри, прикован к креслу льда, в замершем состоянии, но умирает. Я крепко сжимаю рукоятку копья, вспоминая, как ранее прощалась с ним в Честере, и меня охватило зловещее предчувствие, что это были последние слова, которые я ему сказала.

Неужели моя королевская сила предвидения настолько пугающе деликатна, что я могу спутать предупреждение о будущем с собственными страхами и воображением? Если Зима убьёт его, сумею ли я сдержаться и не обрушить разрушение на всех фейри? Невозможно править ими, если мой отец умрёт от её рук!

Я хмурюсь. Зима движется не в нашу сторону, а прочь от нас. Почему? Она ожидает, что мы пойдем следом?

«Снимите обувь, — приказывает Бэрронс через нашу связь. — Этот мир буквально трещит от силы».

Я повелеваю ботинкам исчезнуть, но ничего не происходит; я слишком истощена. Мне приходится наклониться, развязать шнурки, затем сесть на землю и стянуть ботинки. Как только мои босые ступни соприкасаются с травой, я убираю копьё в ножны и с облегчением и благодарностью вытягиваюсь, ложась на спину.

В ядре планеты находится настоящая жила силы, мощная, богатая и прекрасная.

Бэрронс смотрит на меня, выгнув одну бровь и словно говоря «Ты собралась встречать своего врага лёжа?»