Чтение онлайн

Это боль.

– Я гораздо старше тебя, на что ты постоянно указываешь. Я исходил больше дорог, в основном темных. И усвоил, что как бы хорошо, по собственному мнению, ты себя ни знал, всегда остается место для сюрприза. Ты не можешь контролировать, что тобой движет. Единственное, что ты можешь контролировать, – это выбор, поддаваться этому или нет.

– Думаю, в глубине души ты осознаешь, что можешь мне доверять. Единственный действительно нерешенный вопрос – хочешь ли ты доверять самой себе. Потому что до этого момента ты не встречала мужчин, которые умели с тобой обращаться. Способны были увидеть, что таится за башней из слоновой кости, которую ты воздвигла вокруг собственного сердца. Но я вижу тебя. И понимаю, что ты до усрачки боишься подпустить меня к себе.

– Я не могу тебя убедить. Этот прыжок веры ты должна совершить сама. Могу заверить тебя, это будет полный хаос. Я, ты, последствия всего этого для остальных… Хаос. Но он того стоит, по крайней мере, на мой взгляд. Потому что твой полумертвый гангстер многое повидал на своем веку, но ничего волшебней этого.

Когда я продолжаю молчать, пытаясь сглотнуть комок в горле, он говорит:

– А теперь давай прикончим остатки этой ужасной кроличьей еды и пойдем в кровать.

– Ладно.

Он смотрит на меня, выгнув бровь.

– То есть… Да, сэр.

Когда он наклоняется и нежно меня целует, я отчетливо осознаю, в какие вляпалась неприятности. И насколько он был прав насчет башни из слоновой кости, которую я воздвигла ради спасения своего сердца.

Сердце, которое мучается таким желанием, нельзя спасти.

Прежде чем лечь в кровать, Деклан снимает с меня наручники. Он снимает и рубашку, которую сам на меня надел, а потом раздевается и укладывает меня на себя. Он накрывает нас одеялом, прижимается губами к моему лбу и велит мне засыпать.

– Как ты можешь спать, когда я на тебе лежу? Я не слишком тяжелая?

– О да, верблюды весят чертову тонну.

– Ха.

– Прекрати волноваться за меня и делай, что я тебе говорю.

Так мы и лежим в темноте, слушая дыхание друг друга, пока вихрь мыслей в моей голове, покоящейся на его груди, не заставляет меня тяжело вздохнуть.

– Кажется, я не устала.

– Уверен, у тебя в арсенале есть какое-нибудь нелепое дыхательное упражнение, помогающее в таких случаях.

– Я использую метод визуализации потока, когда не получается заснуть, но кое-что не дает мне покоя, так что это точно не поможет.

Деклан медленно водил рукой вверх и вниз по моей спине, но в этот момент останавливается.

– Что?

– Мы не обсуждали тему ЗППП. И последний раз не пользовались презервативом.

Он сразу же отвечает:

– Я чист.

– Хорошо. Я тоже.

– Могу провериться, если хочешь.

– Нет. Я тебе верю.

Признание повисает в воздухе, как набитая конфетами праздничная пиньята, вокруг которой столпилась кучка скалящихся пятилеток с битами. Я закрываю глаза, мысленно проклиная себя.

Деклан тихо произносит:

– Спасибо.

По крайней мере, он не злорадствует.

Он меняет тему, услышав мой тяжелый вздох.

– Что такое визуализация потока?

– Это практика релаксации. Когда у меня стресс, я представляю, что сижу где-то далеко, под большим дубом на берегу ручейка. Погода теплая, дует приятный ветерок. Я в каком-нибудь суперкрасивом наряде королевы фей из «Властелина колец», а прическа у меня отпад.

Деклан фыркает. Я не обращаю на него внимания.

– Какая бы тревожная мысль ни пришла мне в голову, я мысленно помещаю ее на листочек и отправляю дальше по течению, наблюдая, как оно уносит ее, пока она не исчезает за поворотом. Деньги? Они помещаются на листочек и уплывают. Мое будущее? Я кладу слова на листочек. Моя начальница на работе? Ставлю ее на листочек. В миниатюре. Забавно наблюдать, как она несется по течению, топая ножкой и крича, всегда в два дюйма ростом, а потом исчезает. Иногда я представляю себе огромную рыбу, которая ее глотает.

После задумчивой паузы Деклан спрашивает:

– Чем тебя беспокоит будущее?

Я отвечаю не думая.

– Да все как у всех. Рак. Бедность. Одинокая смерть.

Кажется, это его слегка пугает.

– Серьезный список для человека, которому еще и тридцати нет. Ты должна волноваться о том, что будешь делать в следующие выходные, а не о смерти в одиночестве.

– Все так умирают. Мне просто хотелось бы сделать это достойно. Но нет никакого достоинства в том, чтобы оказаться настолько больной, что ты не в состоянии подтереть собственную задницу; или настолько слабой, что ты даже не можешь сказать медсестре о своей нестерпимой агонии, из-за которой не хочешь жить больше ни минуты.

Деклан переворачивает меня на спину, опирается на локоть и смотрит на меня. Даже в темной комнате я вижу мягкое сияние его голубых глаз.

– Ты говоришь о своей матери?

– Откуда ты знаешь?

Когда он не отвечает, до меня доходит:

– Ах, да. То досье, которое ты по мне собрал.

– Ага.

– Оно, видимо, довольно подробное.

– Ага.

Я изучаю его лицо. Когда на него падают тени, оно выглядит очень серьезным, сосредоточенным. Сомневаясь, что услышу правду, я неуверенно спрашиваю:

– Ты обращался в какое-то детективное агентство? Что-то в этом духе?

– Нет. В АНБ.

– Что это?

– Агентство национальной безопасности.

Когда в ответ я только хмуро пялюсь на него, Деклан поясняет:

– Это агентство разведки в структуре Госдепартамента США.

– Погоди. Ты имеешь в виду людей, которые шпионят за нами? Которые записывают наши звонки и читают и-мейлы для правительства?

– Ага, только они наверняка будут уверять тебя, что этого не делают.

– Я не так давно читала про это статью. Они как Большой Брат!

– Нет, подруга, гораздо хуже. По сравнению с ними Большой Брат покажется Рональдом Макдональдом.

– О господи. И у них есть информация обо мне?

– У них есть информация обо всех. Нет, не вставай. Останься так.

– Ты хочешь, чтобы я лежала пластом, узнав, что правительство шпионит за мной?

– Ты не исключение. Шпионят за всеми.

Я гляжу на него в ужасе.

– То есть ты знаешь тех, кто там работает и может поделиться с тобой всей информацией?