Чтение онлайн

– Ага. Я знаю баланс всех твоих банковских карт, все сведения о перенесенных заболеваниях, сведения о полученном образовании, водительские данные; что у тебя нет уголовного прошлого, но однажды ты отбрехалась, когда тебя чуть не задержали за вождение в нетрезвом виде; все места, где ты жила и куда ездила; что ты покупала онлайн, сколько у тебя денег на счетах и, в общем-то, все остальное.

На секунду он прерывается.

– Включая то, что твои анализы на ЗППП, которые ты сдавала после посещения гинеколога в прошлом месяце, оказались отрицательными.

Я зажимаю глаза рукой.

– Вау, эта история с честностью и доверием – просто какой-то кошмар.

– Мы еще даже не начали.

– Меня тошнит.

– Я тебя предупреждал.

– Мне кажется, тебе стоит прямо сейчас замолчать.

Он берет меня за запястье и кладет мою руку вдоль тела.

– Давай вернемся к тому, что тебя беспокоит.

– Давай не будем. Закончим на этом.

Пропустив это пожелание мимо ушей, он выпаливает:

– Я могу дать тебе денег, если нужно.

Я поворачиваю голову на подушке и смотрю на него.

– Прошу прощения?

– Ты слышала, что я сказал.

– А еще я слышала о том, что ты знаешь, сколько у меня денег на счетах.

– Так и есть.

– Значит, ты знаешь, что у меня есть сбережения.

По повисшей паузе я понимаю, что он пытается подобрать слова так, чтобы они не прозвучали оскорбительно. И с треском проваливается.

– С учетом обсуждаемой суммы можно было предположить, что ты откладываешь на двухдневный круиз в Тихуану. На таком дешевом круизном лайнере. Где в итоге у всех начинается диарея из-за тухлой питьевой воды.

– Это не очень приятно.

– Прошу прощения.

– Не все богаты.

– Нет. Точно не ты.

Я оскорбленно смотрю на него.

– Не воспринимай это на свой счет. Это ничего не говорит о том, кто ты. Я просто говорю, что денег у тебя немного. А я могу с этим помочь.

– Давай, скажи еще раз слово «деньги». Увидишь, что будет.

– Ладно, вижу, для тебя это вопрос гордости. Поехали дальше. На что ты откладывала?

– На лазерный луч, который расщепит тебя на миллион крошечных гангстерских кусочков.

Он изо всех сил пытается не смеяться, пока я гляжу на него убийственным взглядом.

– Серьезно. Скажи мне.

– Зачем? Чтобы ты со своими заоблачными богатствами поиздевался надо мной?

– Нет, чтобы я поразился, насколько это круто.

– Потому что это круто, – недовольно бормочу я.

– Уверен, так и есть. Выкладывай.

С тяжелым вздохом отворачиваюсь от него и смотрю в потолок. После недолгих внутренних дебатов я уступаю.

– Я собираюсь открыть собственную студию йоги. Но для детей. Точнее, для девочек. Она будет называться «Спорт для королев», и перед каждым занятием мы будем выдавать всем маленькие тиары и учить детей, как чувствовать уверенность и гордость за свое тело, а не стыд. Там не будет весов. И зеркал. И не будет сволочных наседок-мамаш, которые постоянно стоят в углу зала и заламывают руки по поводу того, какая же толстая маленькая Эбби или Ева. Зато будет много объятий и ободрения. И позитивных аффирмаций. Им будет предложено множество инструментов для выживания в мире, где ценится только внешность. Потому что на свете живет очень много маленьких девочек, которых учат гасить свой внутренний огонь, топтать свое внутреннее пламя, чтобы казаться меньше в глазах тех, кто боится их величия. Или какими великими они могут стать, если кто-то в них поверит.

В ответ на эту зажигательную речь слышу лишь гробовое молчание.

Я отказываюсь нарушать его первой. Просто лежу с колотящимся сердцем в ожидании, когда он что-нибудь скажет, пока он наконец не говорит:

– Это прекрасно, Слоан. Это прекрасно, твою мать.

От тихого восхищения в его голосе у меня теснит в груди. И в горле тоже.

– Спасибо.

Он притягивает меня к себе как можно ближе. А потом обнимает меня так, словно не хочет отпускать.

Я шепчу, уткнувшись ему в грудь:

– Ты сказал, что исполнишь все, что я попрошу. Это правда?

– Да.

– Тогда есть одна вещь.

– Какая?

– Не трогай Ставроса. Как бы все ни закончилось, пусть это его не коснется. Он не должен страдать из-за меня.

Его грудь поднимается, пока он медленно вдыхает. Голос становится резким:

– Ты его так защищаешь.

– Он мой друг.

– Он бывший парень.

– Ему нужен человек, который о нем позаботится.

– Мы говорим о состоятельном взрослом мужчине. Не о ребенке.

– Ой, я тебя умоляю. Ты его видел. Ты понимаешь, о чем я.

Выдержав паузу, Деклан неохотно признает:

– Ну да.

– Значит, обещаешь?

Хотя я не вижу его лица, я чувствую сомнения.

– Если он для тебя так важен, то почему ты до сих пор не с ним? Он в тебя влюблен.

– Нет, он влюблен в мои туфли.

– Представления не имею, что это значит.

– Это значит, что ему нравится то, что я ему даю. Не я. Он меня даже не знает. Такой мужчина придет в восторг от первой попавшейся девушки, которая закроет его потребности, уверяю тебя. Просто дело в том, что я не смогу спокойно жить, зная, что Ставрос пострадал из-за моих действий. Или из-за бездействия. Из-за того, что связался с нами.

В ответ – молчание.

– Пожалуйста, Деклан. Это будет много для меня значить, – прошу я.

– Ты так волнуешься обо всех бывших?

– Нет. Ты ревнуешь?

– Не из-за него.

Похоже, он умалчивает о чем-то важном.

– А из-за чего?

Повисает довольно долгая пауза, после которой он сквозь зубы произносит:

– Он не принуждал тебя. Ты выбрала его.

Очевидно, признание было вынужденным. У меня сжимается сердце, когда он все-таки решает сказать это вслух. Мягко произношу:

– Ты меня не принуждал.

– Я похитил тебя. Я удерживал тебя против твоей воли.

– Давай не будем зацикливаться на том, с чего все началось. Все могло быть хуже. Мы же не встретились в тюрьме.

Он молча о чем-то размышляет. Когда пауза затягивается, я тормошу его:

– Выкладывай.

– Меня просто восхищает, как работает твой мозг. Даже сбивает с толку. Никогда не встречал человека, принимающего вещи такими, какие они есть. Без самообмана.

– Я не всегда была такой прагматичной. В детстве жизнь меня хорошенько потрепала. Но в определенном смысле мне повезло, потому что это воспитало во мне бойца. Если бы меня не сбивали с ног, я бы не научилась находить в себе силы подниматься. И делать это каждый раз после очередной подножки, просто зная, что могу.

Он бормочет:

– Самые сильные души рождаются в страданиях.

– И самые могучие герои покрыты шрамами.

– Черт!

Это грубое восклицание наполнено какой-то вселенской тоской.

– Что такое?

– Ты знаешь Халиля Джебрана.

– Обожаю его. Ты читал «Пророка»?

– Одна из моих любимых.

– Ну и откуда такая тоска?

В его тоне появляется злая горечь.

– Оттуда, что ты – двадцативосьмилетняя девчонка, которую я, мать твою, похитил. Твоя лучшая подруга – это девушка моего злейшего врага, а бывший, о котором ты постоянно печешься, – тоже мой враг. Девчонка на четырнадцать лет младше меня, выросшая в чужой для меня стране, прожившая совсем другую жизнь, но которая при этом откуда-то знает про древнегреческих стоиков и ливанского поэта-мистика начала двадцатого века; девчонка, которая хочет готовить здоровую еду для своих похитителей и обучать их дыхательным практикам. Ты – просто ходячая нелепость!