Чтение онлайн

Из горла Верда вырывалось уже шипение, а не обычные манерно выговариваемые слова, глаза все больше расплывались по лицу, зрачок превратился в точку, словно прокол в бездну, и постепенно вытягивался, приоткрывая щель туда, где царят безвременье, страх и смерть.

— С кашшшдым оборотом светила — только хушшше. Как ты не видишшшь, брат?

— Мы смотрим на разное, — печально отозвался Ильнар. — Вспомни условие. Вспомни, на чем держится мир и его равновесие. Я не дам тебе их убить.

— Посмотрим, — зубасто улыбнулся лорд Саихде, окончательно теряя черты фаери, и через мгновение над крохотными существами зависло, расправив крылья, одно из самых совершенных созданий в мире — зеленый дракон. Дракон, охваченный равнодушием нелюбви ко всему живому.

— Что ж, ты выбрал сам, — с тихой печалью произнес Ильнар.

Вздох — и черный дракон тараном ударил в зеленого, подбрасывая его вверх, к свету. Еще. И еще.

Драконы кружились в воздухе, сплетаясь между собой, но отнюдь не в любовной игре. От рева закладывало уши, а биение крыльев поднимало ветер, треплющий волосы и одежду. Поскуливающий Санах вжимался в стену, но продолжал неотрывно наблюдать за драконами, как и все остальные. И когда черный отпрянул, алея раной на груди и припадая на порванное крыло, дружный стон смешался с победным ревом зеленого, даже пророк не сдержал возгласа. Но черный молча ринулся в ответную атаку.

Исса моргнула, не понимая, почему все расплывается перед глазами. Почему мир словно в тумане. И почему так больно…

Рык, полный боли и ярости, сотряс стены пещеры и на пол посыпалась каменная крошка. Исса быстро заморгала, вглядываясь в битву драконов, вцепившихся друг в друга когтями и зубами, силясь хоть что-нибудь рассмотреть.

В груди нарастала боль и осознание — она не может потерять Ильнара. Когда его изгоняли из рода, она отгораживалась долгом. Когда не вспоминала опорой служило понимание, что Ильнар без проблем выживет во внешнем миру. Когда вместо казни отпускала после этого глупого, самоубийственного возвращения, испытывала облегчение, надежно спрятанное за броней веры и необходимости.

Теперь же все щиты падали один за другим, обнажая суть. Неприглядную, нелепую, бессмысленную суть всех ее чувств, из-за которой ее должны были бы сместить, избрав иную Мать — холодную, хитрую, спокойную, ту, что решала бы все проблемы только через логику. Той, которой она лишь казалась.

Кажется, люди называют это чувство «любовью».

— Сейчас, — мягкий голос Светлого послужил послужил последним камешком, освобождающим все то, что Исса носила глубоко захороненным в сердце.

Из вскинутых рук вырвалась струя льда, переливающегося зловещим алым цветом — словно горящая стрела из арбалета. Исса продолжала наполнять ее силой даже когда завопил Санах, и в его невнятных воплях слышалось не горе, а радость. Когда кто-то, видимо пророк, заставил его замолчать. Когда пришлось вырывать из собственного тела последние капли маги. И только когда раздался глухой удар, похожий на тот, что издает громадное дерево, срубленное топорами дровосеков, или древний сталактит, дробящий пол пещеры и сам разваливающийся на крохотные кусочки, только тогда Исса опустилась на четвереньки и медленно, с упрямством истинной Темной, поползла к рухнувшим драконам. В голове звенела пустота, и магичка не слышала, как Санах рванулся к ней с воплем «Госпожа…», но был остановлен пророком и затих, наблюдая за действом.

Она не видела, как один из драконов медленно поплыл, меняя очертания и обретая человеческий вид — с огромным трудом, словно на эту метаморфозу требовалось громадное количество сил и магии.

Она не видела, как обретший облик встал на ноги, а второй дракон так и остался лежать недвижим.

Она не видела, но почувствовала, как ее подхватили на руки, и тут же уткнулась в куртку, вдыхая знакомый запах и слушая голос, дороже которого не существовало на всем свете.

— Исса… Госпожа моя…

Темная тень неторопливо, даже величественно скользила по коридорам храма. Осторожно касалась пальцами древних барельефов, следуя за причудливыми изгибами резьбы. Каждый коридор — рассказ о какой-то вехе, о событии, что изменили мир. Некоторые узнавались по летописям.

Вот война между Темными и Светлыми, положившая века раздора между фаэри, разделившая их окончательно не только по используемым силам и цвету волос, но и ставшая рубиконом родственных отношений.

Вот появление людей, казавшихся беспомощными и слабыми подобиями фаэри, неизвестно для каких целей созданных богами.

Вот Ночь Гнева, когда фаэри лишились своих земель, своей родины, и появился Разлом. Физически его не существовало, но все, владеющие магией, знали про него, чувствовали. И потом из него стали появляться твари.

Вот остатки выживших Светлых, растерявших свою магию, проигрывают битву людям. Немыслимо — проиграть тем, в ком нет ни крупицы силы, разве что лекарской, совершенно неинтересной фаэри. Как и когда люди умудрились создать артефакты, которые смогли противостоять магии? Как они смогли додуматься до подобного, не имея в покровителях магических существ? Как проектировали, тестировали, собирали — вопросы множились один за другим, и так оставались без ответа. До сей поры.

Тень застыла перед очередным барельефом. Лорд Саихде, зеленый дракон, обучает первых артефакторов. Еще до Ночи Гнева. Задолго до.

Ледяные дорожки побежали по выпуклым частям барельефа, превращая его в голубовато-светящийся узор. Тень торопливо отдернула пальцы и досадливо поплотнее запахнула полы черного плаща, словно пыталась столь простым действием отгородить мир от себя.

Здесь, в этих пустых лабиринтах, она могла узнать все о прошлом. Настоящее творилось на ее глазах и с ее помощью. Но так хотелось узнать о будущем…

Дэйал ушел через три дня после битвы драконов. Ушел, сменив повязку слепого на свою тканую маску, полностью закрывающую лицо. Ушел, твердо ступая и опираясь на посох лишь для собственного удобства, а не простукивая землю перед собой, как делал, изображая слепца.

Разумеется, Исса просила его остаться. Разумеется, альв отказался.

— Пророчества дается лишь раз, и нет исключения из этого правила, помните об этом, Темная Госпожа.

Твердая поступь, твердый отказ. И предупреждение — не приходить больше в Рощу, несмотря ни на что. Разве что можно привести того, кому требуется помощь зрящих в будущее, как ее привел Ильнар.

Даже дракону — и тому отказали во втором пророчестве. Что уж говорить об остальных.

Санах остался. Мялся, сомневался, боялся, но решил остаться.

— Я не знаю, куда мне идти, — именно так звучало с трудом выдавленное признание.

— Но как же твое пророчество? Разве тебе не сказали, что нужно делать? — удивилась Исса, глядя на угрюмого менестреля.

— Сказали, — нехотя ответил тот, пряча бегающие то ли от страха отказа, то ли от лжи глаза. — Только я все равно не знаю, что делать.

Исса пожала плечами и решила не допытываться — у каждого есть свои тайны. Если Санах не желает выдавать свои — это его право. И разрешила остаться с ними.

— Госпожа, — Исса вздрогнула, выныривая из воспоминаний, и обернулась. Позади продолжал таинственно мерцать нечаянно замороженный барельеф. Нашедший ее Ильнар кинул взгляд на лед и тут же вернулся вниманием к женщине. Оставалось непонятным, как он отнесся к увиденному — понравилось, не понравилось или оставила равнодушным возросшая магическая сила дроу. Впрочем, Ильнар и так знал об этом. — Нам пора.