Чтение онлайн

Часть капитанской команды находилась на берегу острова, рядом с шлюпкой, в ожидании своего хозяина, другая, большая её часть готовилась к отбытию судна. Но и те, и другие ожидали особого разрешения надсмотрщиков, чтобы покинуть остров. А возглавляла их некая «королева пристани», высокомерная Ферта Гиз, обязанная советом Иссандрила вершить прибрежные дела. Впрочем, прибрежные дела вершились быстро. Подчинённые юной управительницы уже обыскивали шлюпку на наличие того, что не должно было покидать остров. Перечень всего этого законодательно закреплялся высшим советом в письменах дифу и был приоритетным для беспрекословного исполнения прибрежниками. В него входили пункты, препятствующие иноземным гостям осуществлять контрабанду определённых вещей, таких как наркотические грибы талти, тотемные столбы, пойманные сибулы, как и прочие виды животного мира, а главное – семян Эку, равноценных в этих местах золоту. Всего этого в шлюпке не оказалось, и приспешникам Ферты Гиз ничего не оставалось, как допустить судно к отплытию.

Расстояние между Салксом и Катисом равнялось четырём фиминтам [34] , что соответствовало сорока архинам [35] и двадцати милям в человеческом мире. Между этим пространством остров Рэхо смотрелся не столь широким гигантом, сколь высокой каменной скалой, превышающей всё в округе, чья твёрдая спина была покрыта каменными пиками. Его площадь составляла шесть квадратных миль, и он был самым маленьким островом архипелага, но, между тем, самой высокой скалой, превосходящей и зелёную гору, и вулкан Корку. За долгие годы ни одна нога с рабских островов не ступала на его земли. Он вечно утопал в туманах и издавал протяжный гул, как рёв титанического зверя, заключённого в каменную клетку. Этот рёв всегда пугал малых детей, впрочем, как и взрослых.

Несмотря на незначительное расстояние между островами архипелага, передвижение по его глубинным водам могло осуществляться только на кораблях, ибо в океанских безднах обитали самые смертоносные твари, способные без особого труда потопить мелкие суда. Из-за незначительной глубины эти твари держались подальше от островных бухт, но свирепствовали за их пределами. Именно на острове Катис, острове торговцев и охотников, находилась большая часть их скелетов. Впрочем, помимо скелетов, эти монстры славились неплохим нежным мясом, употребляемым на всех островах, крепкой чешуйчатой кожей, используемой для доспехов, и большими зубами, идущими на наконечники стрел и копий. Также из пойманных тварей извлекали разнообразные жидкости, которые превосходно и подолгу горели синим пламенем. Такой огонь называли глубинным и зажигали в особых случаях. Но охотиться на монстров были горазды лишь амийцы. Лишь им хватало сил совладать со свирепостью подводных сущностей.

Посредством шлюпки пленники были доставлены на «Экильдию», заняв отведённое им место на палубе. Привязанные верёвкой к одной из её мачт, они обвисли от подступившей усталости, засевшей не только в их телах, но и в мыслях. Это была грот-мачта, главенствующая среди прочих, чей белый парус надулся в дуновении северных ветров. Гурдобану не терпелось показать им свой мир и увидеть на их лицах удивление в череде мимически выраженных страхов.

Но, видимо, пленникам было не до этого. Бафферсэн, попросив прощения у Аккертона, обмочился в штаны, ибо испытывал нужду от трудовых колоний Салкса и больше не мог терпеть. Хотя отхожие места на корабле располагались не так уж и далеко от него, в носовой части, на кормовом свесе. Но что можно было с этим поделать, рабство лишает многих возможностей.

Корабль, расправив паруса, дрогнул и потихонечку отчалил, прорезав воды бирюзовой Тартамэ. Гурдобан, стоя у носа судна, всматривался в простираемую даль, туда, где туманы острова Рэхо стелились у его подножия. Эти туманы всегда существовали там, будто пряча от глаз что-то уродливое и зловещее. И ни ветер, ни дождь, ни солнце, ни зима не способны были согнать эти белые полотна тайны.

За пределами бухты власть обрели подводные монстры, издавшие пронзительный гул. Они хотели потопить корабль, но были слишком малы для этого. И, касаясь спинами его корпуса, в унынии оголодавших хищников уплывали прочь.

Самые большие твари всегда обитают на глубине и выплывают лишь на зов дорду – белых китов. Такие же звуки при охоте издают из своих призывных труб амийцы, для того чтобы выманивать монстров из тёмной бездны. Впрочем, Гурдобан сейчас не думал об этом.

Через некоторое время остров Рэхо был уже за бортом «Экильдии», и его чёрная тень, накрывшая судно, завеяла холодной смертью. Аккертон восторженно смотрел на его величие, дыша полной грудью. В свою очередь, Бафферсэн, обвиснув непослушным телом, погрузился в беспокойный сон, спасительно поглотивший всю его боль.

Тёмно-синие мутные воды, разрезанные носом корабля, полнились тайнами не меньше, чем Рэхо. Они, как и всё здесь, словно принадлежали ему. Он был как центром архипелага, так и сторонним наблюдателем их жизни. Именно сюда стекались собранные в срок дары, именно здесь вершились их судьбы. Но обитателей этих мест никто никогда не видел. Они много раз посылали своих марионеток, чтобы покарать рабов, но никогда не показывали перед ними и носа. Но больше страха, чем они, внушало чёрное пространство, раскинувшееся далеко от архипелага, на юге. Там тьма никогда не уступала своих границ, там не было солнца, там словно ровным разрезом день отделялся от ночи. Туда заплывали только глупцы, которым так и не довелось вернуться. Именно оттуда по весне и надувалась Везтинская пыль, именно там и начиналась граница неизвестного мира.

За Рэхо показался остров Катис, над которым пуще, чем везде, кашалотами сгрудились массивные тучи. Похоже, там назревал шторм.

Везтинская тьма – так называли её народы островов – всегда была там. На юге, за сотню миль от обитаемой земли она стояла во всю осязаемую ширь, стеной, даже в самый солнечный день.

Когда-то, очень давно, один беглец с острова Салкс попытался найти в ней своё спасение, а после рассказать собратьям обо всём увиденном, но его шхуна, как и он сам, пропала в этой тьме без вести. Его звали Энж Везтин, он был любимцем своего народа, и в честь него эта тьма получила своё незабываемое имя.

Что было в этой беспросветной тьме, не ясно, но мореплаватели, проплывающие у границы тёмных вод, поговаривали о жутких криках и воплях по ту сторону. В тысячах догадках рождались домыслы и мифы. Одни поговаривали, что во тьме могли быть скрыты обширные земли, слитые в своём единстве в материк, другие считали тьму порогом шыгулда [36] , равноценного границам ада, третьи населяли плотный сумрак тварями, доселе не виданными никем. Кто из них хоть на шаг приблизился к истине, не мог сказать даже оракул Думастирия [37] .

Клер Фостер, очнувшись в огромном каменном гроте, подсвеченном насекомыми, напоминающими светлячков, сначала не понимала, где она находится. Тьма, блуждающие огоньки, ледяные лужи на каменистой поверхности, сглаженные валуны, а местами остроликие наросты – всё это, казалось, происходило не с ней, но, к великому сожалению, сбежать из этой реальности возможности не представлялось. Она с болью во всём теле пыталась восстановить череду событий, затуманенных в сознании, но пока ей это давалось с трудом.