Чтение онлайн

— Проверяю его состояние, — негромко говорит он.

Мгновение я не могу пошевелиться. Наверное, потому что эта картина лишена смысла. Вейл никогда не был из тех, кто проверяет кого-то, кто ему не полезен. Вейл — человек, который считает выгоды, а не удары сердца.

— С каких это пор? — спрашиваю я, и мне ненавистно то, как дрожит голос. — С чего бы тебе было не плевать?

— Вечно ты во мне сомневаешься. — Он вздыхает так, будто я капризничаю из-за погоды. — Вчера ты прижималась ко мне так, будто тебе там и место. А теперь снова ведешь себя так, будто я твой враг.

Слова попадают в уже наболевшее место, заставляя мое недоверие поутихнуть. Потому что это правда. Я прижималась к нему. Мне нравилось, как его пальцы перебирали мои волосы, пока мир не замер.

Я тяжело сглатываю. Что, если я все это время ошибалась на его счет? Да, Вейл жесток, расчетлив, эгоистичен, остер, как клинок, но он никогда не угрожал повесить мою семью.

А Каэль угрожал.

— Если кто-то увидит тебя здесь, у них возникнут вопросы, понимаешь? Будто нам и так мало проблем. — Я прохожу в покои, половицы скрипят под моим весом. Киваю на Дарона. — Он спит?

— В беспамятстве, — поправляет Вейл. Он склоняет голову, изучая меня. — Прости за прямоту, но выглядишь ты ужасно.

Я сжимаю челюсти, пытаясь облечь мысли в слова… но смелость гаснет в горле. Сколько мне рассказать Вейлу? Есть ли вообще смысл что-то говорить? Учитывая, что если сболтну лишнее, мои родные могут поплатиться жизнями.

Я прикусываю губу до боли, но в конце концов говорю:

— Каэль не снимет корону.

Лицо Вейла каменеет.

Затем он моргает.

— Прости, что?

— Я была в его покоях, — выдавливаю каждое слово с трудом. — Я пыталась… заставить его.

Челюсть Вейла напрягается так неуловимо, что я едва замечаю это — лишь один раз желвак дернулся под скулой.

— Заставить… его?

— Переспать со мной. — Не знаю, почему кошусь на ребра Дарона, я чувствую себя так, будто признаюсь в измене. Будто все это не было частью плана с самого начала. — Он хотел этого. Я была на столе у очага, его руки были повсюду, он был готов…

— Да-да. — Взгляд Вейла уходит в пол, челюсть движется, словно он пережевывает что-то горькое. — Не припомню, чтобы я просил подробностей.

Я смотрю на него чуть дольше, чем следовало бы, понимая, что здесь нет места ревности человека, который сам подталкивает меня к смерти, какой бы она ни была.

— Он остановился. И… и он разозлился.

Глаза Вейла снова находят мое лицо, но в них что-то обостряется, зелень становится темнее, холоднее.

— Разозлился?

— Был в ярости. Мы поссорились. Я… я была в отчаянии и просто… — Жар стыда ползет по шее. — Когда он понял, что я знаю больше, чем должна, когда я умоляла его накормить проклятие, он… — Горло перехватывает, но я заставляю себя продолжать. — Он сказал, что проклятие закончится на нем.

Вейл замирает. Затем издает тихий, безрадостный смешок, в котором нет ни капли веселья.

— Как? Как оно может на нем закончиться?

— Я не знаю. — Я вспоминаю тот момент, когда спросила об этом Каэля. Его взгляд. То, как он открывал и закрывал рот, но не находил объяснений. Никакой надежды. — Я видела в его глазах беспомощность. Но…

Но письмо.

Если у него действительно ничего нет, если это просто упрямство, наряженное в благородство, то зачем так хватать этот лист? Зачем эта таинственность? Зачем угрозы? Разве так ведет себя человек, у которого нет плана?

В животе все сжимается.

Я просто… я не знаю.

— Но что? — Взгляд Вейла падает на мои губы, будто он ищет на них синяки, которых нет. Когда он снова смотрит мне в глаза, его голос звучит почти мягко. — Что еще было сказано? Ты узнала что-нибудь о том гонце? О чем они говорили?

Синяк на бедре пульсирует в такт угрозе Каэля. Если я расскажу Вейлу о письме, Каэль может исполнить свое обещание. Я смотрю на осунувшееся лицо Дарона, на его прерывистое, хриплое дыхание, и внутри все холодеет.

Мы ведь в любом случае трупы, верно?

— Я кое-что узнала. — Я сглатываю. Сказанного не воротишь. — Он писал письмо. Я видела несколько строк, прежде чем он его вырвал.

Вейл прищуривается.

— Что там было?

Я стискиваю зубы. Раз. Два.

— «Спрячьте ее, спрячьте как можно лучше. Готовьте обряд. Он не должен найти ее, иначе…»

— Иначе что?

— Это все. Дальше я не прочла. — Не успела, прежде чем он скомкал его так, будто от этого зависела его жизнь. — Для него это настолько важно, что он угрожал повесить меня и мою семью, если я кому-нибудь расскажу.

Его челюсть сжалась. Он делает шаг, затем другой, покои внезапно становится ему тесны. Он проходит вдоль изножья кровати, его сапоги едва слышно шуршат по доскам.

Печь трещит.

Свеча мерцает.

Пальцы Вейла то сжимаются, то разжимаются у бедер, словно ищут рукоять меча, которой там нет.

— «Спрячьте ее», — повторяет он тише, пробуя слова на вкус, как яд. — «Готовьте обряд. Он не должен найти ее». «Происхождение…» — Он замирает. Склоняет голову, взгляд становится расфокусированным, будто детали пазла за его глазами встали на свои места. — «Первичное… толкование».

— Вейл? — голос срывается. — Что это? Что все это значит?

Его глаза лишь чуть-чуть расширяются, но этого достаточно, чтобы у меня внутри все перевернулось. Это не гнев, не шок, а понимание. То самое, за которое приходится платить. Он смотрит на меня, и впервые с нашей встречи его самообладание сменяется чем-то похожим на панику.

— Оставайся здесь, — бросает он слишком резко. — Ничего не предпринимай, ты поняла?

— Что…

Он рывком распахивает дверь, впуская холодный воздух коридора, и вылетает вон, словно за ним гонятся.

— Мне пора.

Я бросаюсь за ним, скользя по доскам, подол платья бьет по щиколоткам.

— Вейл! — шиплю я, выбегая в коридор. — Скажи мне, что ты…

Влажный, сдавленный, неправильный звук обрывает мои слова.

Я резко оборачиваюсь.

Дарон.

Он бьется в конвульсиях на кровати, плечи его дергаются, рот раскрыт, словно он пытается вдохнуть сквозь густую грязь. Серо-черный сгусток, густой, как паста, выкатывается из уголка его губ и медленно, омерзительно тянется нитью на простыню. Он издает уще один звук, похожий на захлебывающийся кашель, пальцы слабо скребут по одеялу.