Чтение онлайн

Он замирает на полуслове, на полудвижении, прерывисто дыша. Он смотрит на меня сверху вниз, волосы падают на глаза, зрачки расширены так, что зелень кажется лишь тонким, пылающим ободком.

— Позволить что?

— Я хочу быть сверху, — шепчу я, и ложь слетает с языка с пугающей легкостью.

На его лице мелькает удивление, сменяющееся вспышкой порочного, собственнического жара. Он медленно, мучительно выходит, оставляя меня пустой и тоскующей на ту долю секунды, пока пересаживается. Он откидывается на подушки, широко раскинув руки в приглашении, глядя на меня как человек, готовый быть съеденным.

— Прошу, — хрипит он. — Бери все, что тебе нужно.

Я перебираюсь через него, оседлав бедра. Динамика меняется мгновенно. Под моим телом он выглядит сокрушительно: горло обнажено, лоснящаяся грудь вздымается, тело, словно бескрайний ландшафт мускулов и теней.

Я опускаюсь на него.

Он шипит сквозь зубы, закинув голову на подушки, выгибая шею.

— Да…

Я начинаю двигаться.

Сначала просто чтобы поймать ритм, чтобы отвлечь его, но ощущения захлестывают. Он такой большой, такой твердый, он заполняет меня так, что я забываю дышать. Я двигаюсь на нем, вжимаясь вниз, и его руки взлетают, обхватывая мои бедра.

Не для того, чтобы контролировать.

А чтобы удержаться самому.

Мгновение он наблюдает за мной тяжелым, полным обожания взглядом, а затем ресницы дрожат и смыкаются. Вид того, как он теряет самообладание, пьянит: блеск пота на коже, жар его шеи, то, как губы расходятся в беззвучном стоне, когда я ускоряю темп.

Я наклоняюсь вперед, упираясь руками в его грудь, роняя голову так, чтобы волосы скрыли нас обоих. Я скачу на нем быстрее, жестче, преследуя это трение, преследуя то, как его бедра вскидываются навстречу.

Я близко. К краю.

К правде.

— Элара, — стонет он сорванным голосом. Он вслепую тянется ко мне, ладони скользят вверх по ребрам.

Сейчас.

Моя рука выстреливает в сторону. Пальцы запутываются в тяжелой ткани шторы. Я сжимаю ее изо всех сил. Последний раз смотрю на него — на прекрасного мужчину подо мной.

И дергаю. Резко.

Кольца шторы взвизгивают по штанге, тяжелая ткань отлетает в сторону. И луна, острая и яркая, как нож, полосует по коже, что бледнее трупной. Она высвечивает голые ребра, в других местах — лишь сухожилия, влажные и жилистые, натянутые на скелет, где висят лоскуты плоти.

Плечи расширяются с глубоким, костяным хрустом. Конечности под моим телом удлиняются, суставы растягиваются, кости со щелчком встают под новыми углами, будто облик человека был не более чем тесной одеждой, которую он наконец сбросил.

Я замираю, восседая на Смерти, мои бедра упираются во что-то, что больше не является мягкой плотью, в непреклонную кость. Челюсть, грудина, ребра и не поддающиеся жилы.

Из меня вырывается необузданный, слишком сильный для моего горла крик. Это просто воздух, разорванный в клочья чистым ужасом.

Он чудовище!

Я скатываюсь с него. Ногами нащупываю воздух там, где должен быть пол, и падаю. Бедра с силой врезаются в доски, удар прошибает позвоночник, выбивая из меня еще один резкий вскрик.

Кровать содрогается, когда он вскакивает. Потолочные балки будто сжимаются вокруг него.

— Элара… — его голос — это кость и ветер, что-то древнее, продирающееся сквозь глотку. Он исходит из черепа там, где должны быть черты лица: скула с одной стороны провалилась, носовые отверстия — зияющая тень, бледная кожа свисает лоскутами над обнаженной и двигающейся челюстью. — Не надо…

— Нет! — я отползаю назад на руках, задыхаясь в рваных всхлипах. — Не подходи ко мне. Не… не трогай меня!

Он изучает меня глазами.

Нет никакой зелени.

Это вообще не глаза.

Просто черные бездонные провалы, поглощающие лунный свет, а не отражающие его. Длинные пальцы разжимаются, кости и сухожилия движутся с натугой, и одного этого движения достаточно, чтобы я взорвалась паникой.

— Нет! — я карабкаюсь на четвереньках, ногти скребут по дереву. Я забиваюсь под стол у камина, словно это убежище. — Не трогай меня! — слова вырываются бесформенными и хриплыми, это скорее звуки, чем речь. — Уходи, уходи, уходи прочь! — мой голос не узнать: слишком высокий, он заполняет покои и возвращается искаженным эхом. Я вжимаюсь в угол, где ножка стола встречается со стеной, и подтягиваю колени к груди. — Уходи, уходи. Уходи!

Голая пяточная кость скрежещет по деревянным половицам. Тьма сгущается, сплетаясь в черную ткань. Обнаженный сустав щелкает, когда он отворачивается. Скелетная рука тянется к двери.

Защелка поднимается.

Врывается холодный воздух.

Дверь хлопает, и ужас, бившийся в крови, стихает, превращаясь из паники в тяжелый, удушающий шок.

Я обхватываю колени руками и раскачиваюсь взад-вперед. Ногти впиваются в мертвенно-холодную кожу рук. Все в покоях плывет, и тени под столом тянутся вверх, готовые утянуть меня за собой.

Глава тридцать первая

Элара

?

Что-то сжимает мое запястье.

Я просыпаюсь с криком, дернувшись так сильно, что ударяюсь локтем о нижнюю часть стола. Острая боль вспыхивает в руке, я отползаю назад, скребя коленями по половицам, пока не вжимаюсь спиной в угол.

Рука сжимает запястье еще крепче.

— Не надо!

Голос не костяной и не призрачный. Человеческий. Хриплый. Отчаянный.

Я с трудом разлепляю веки. Тяжело дыша, моргаю, и перед глазами все плывет в сером, водянистом свете зари. Неужели я уснула?

— Смерть говорил тебе, что родословная уже осквернена? — Каэль сидит на корточках, заглядывая под стол. Волосы запутались в зубцах короны, лицо мертвенно-бледное. — Вчера у оранжереи. Ты говорила мне об этом. Что проклятие однажды перешло не к тому человеку.

Меня волной накрывает ужас вчерашних воспоминаний.

— Что?

Я уставилась на него, и сердце мое колотится так громко, что заглушает утреннее пение птиц, а холодный воздух кусает обнаженную кожу. Обнаженную. Везде.

Дыхание застревает в легких. Я голая, платье осталось где-то в развороченных покоях. Инстинктивно я сжимаюсь еще сильнее, скрестив ноги и прикрыв грудь свободной рукой, словно ладонь может спрятать то, что не скрыла тень стола.

— Элара! — выкрикивает Каэль, на мгновение оглянувшись на дверь, прежде чем снова впиться в меня взглядом своих синих глаз. — Что Смерть тебе сказал?!

Я вздрагиваю так сильно, что царапаю плечо о стену. Дыхание вырывается прерывистым, паническим всхлипом.

— Не подходи!

Каэль замирает.

Он отпускает мое запястье и поднимает обе руки ладонями вперед, растопырив пальцы.

— Прости. — Он тут же отводит взгляд от моего тела, словно приличия можно восстановить, просто не глядя на меня. — Я не хотел кричать. Я не… — судорожный вздох. — Клянусь всем, что мне дорого, я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль.