Чтение онлайн

Сладостно ужасного…

Лэннэс, подобно росянке, заманивает гостей своим порочным, волнующим ароматом, обещанием невиданных чудес и безжалостно пожирает их. Никто не считает убитых, мало кто ищет пропавших – уже через считанные дни про них говорят, что они «канули в Бездну». Она ненасытна – её необъятные недра могут вместить в себя в тысячи раз больше крови, чем уже всосали трещины на дне её пещер…

Но находятся и такие субъекты, которых Лэннэс так и не удаётся переварить. Купание в её едком соке для них – священное омовение, бодрящее, воодушевляющее, исцеляющее душевные раны. Они ныряют, пускают пузыри, брызгают друг на друга кислотой и насмехаются над теми, чьи жалкие останки рваными тряпками медленно опускаются на дно. Этих «бездностойких» товарищей здесь зовут «матёрыми черепами».

Они – не просто мастера выживания, они – фанатики Бездны, смакующие её изысканные, отборные ужасы, как редкое лакомство. На улицу нельзя выйти без оружия? Чудесно! Земля так и норовит треснуть у тебя под ногами? Прекрасно! Городом «заправляет» парочка маньяков, один из которых обожает топить неугодных в лавовых озёрах, а вторая – пришивать их к стенам пёстрой шерстью? Великолепно! В результате даже витрина кондитерской в Бездне походит на выставку в магазинчике ужасов. Прилавки усыпаны пастилой в форме костей, зубов и оторванных языков, шейки сахарных голубок венчают сахарные же черепа, а безобидное пирожное с кремом, кажется, так и буравит тебя красными глазками вишен, плотоядно ухмыляясь кривой прослойкой, будто говорит: «Это мы ещё посмотрим, кто кем пообедает…»

Главный кошмар каждого матёрого черепа – это Бездна, в которой воцарились закон, порядок и единообразие, как в каком-нибудь унылом городишке на поверхности. Старожилы Лэннэс всячески подчёркивают своё отличие от разжиревших, изнеженных и зашоренных «вершков», всего этого «наивного мяса», не знающего, какого цвета их собственные кишки и уверенного, что их местечковый божок Фырхыва Прекрасноликий – творец всего Бесконечного.

Чувствовать себя царём горы весьма и весьма приятно, однако… однако это может приесться. В Лэннэс же никогда не бывает скучно. Она – многоглавый дракон-лицедей, постоянно меняющий маски. Она кипит, клокочет, переливается, словно зелье в котле алхимика, куда чокнутый маг без разбора всыпает, вливает, выдавливает опасное содержимое своих банок и бутылок. Через тысячи порталов-медуз в Бездну стекаются торговцы, искатели приключений, философы, художники, убийцы наёмные и убийцы по призванию, полубезумные учёные и безумные проповедники. Все те, чьим идеям, мечтам, пристрастиям не нашлось места на поверхности. Те, кто жаждет новых острых впечатлений, мечтает приправить свою жизнь… пусть даже собственной же кровью.

Как ни странно, но есть в Бездне и относительно безопасные уголки, где искусственно расширенные коридоры превратились в улицы, лавовые озёра обнесены надёжными решётками, а через дымящиеся разломы перекинуты мостики. Тут даже можно встретить кое-какую живность, которую в других районах давно отловила и съела городская беднота.

Вот через дорогу скачет на двух лапах кимм – обитатель сырых и тёмных мест, гроза свалок, разоритель мусорных бачков. Болезненно-белая кожа, перечёркнутая оранжевыми полосами, висит складками под подбородком, усы на длинной тонкой мордочке постоянно подёргиваются в такт настороженно принюхивающемуся носу, взгляд узких глазок рыскает по сторонам…

Кимму осталось сделать пару прыжков, прошмыгнуть мимо округлого булыжника, заляпанного зеленоватыми пятнами плесени, и юркнуть в подвал, когда ноздри его уловили подозрительный запах – опасность! Опасность оказалась быстрее. Шероховатая поверхность «камня» зашевелилась, сморщилась, и он прыгнул на заверещавшего кимма. Короткие пенькообразные зубы сомкнулись на трепещущем тельце, заглушая пронзительный вопль.

Шампп, жабообразная тварь с коротким хвостом, в считанные мгновения натянулся на свою ещё живую жертву. Его пятнистый живот раздулся почти вдвое, заставив лапки смешно торчать в стороны.

Послышался стук колёс по щербатому камню мостовой. Шампп с трудом поднял голову – к нему приближалась громоздкая телега, запряженная парой двуглавых ящеров. Звери недовольно взревели, когда возница рванул на себя толстые поводья. Спрыгнув с телеги, он оправил свои пегие лохмотья и прыгающим шагом направился к двери дома неподалёку. Шампп рыгнул и, волоча брюхо, пополз к телеге. Он протащил его мимо переминающихся с ноги на ногу «коней», держась подальше от их мощных лап, мимо украшенных стеклянными дисками колёс и оказался под дощатым днищем телеги. Перевернувшись на спину, шампп оттолкнулся тыльными сторонами лап и прилип ко дну повозки.

Так он будет висеть неподвижно несколько счастливых часов и переваривать… Если его не заметит кто-нибудь из городских обитателей. Свеженькая шамппятина, фаршированная сочной, чуток переваренной киммятиной, – вкуснотища!

Едва различимая тень метнулась из-под тента, прикрывающего телегу. Она протанцевала по крыше, скрытая от глаз прохожих кованым парапетом, покрытым алыми шипами со шкуры стахха – страшноватым украшением какого-то богатого дома, перемахнула через конёк, спрыгнула на площадку перед дверью трёхэтажного дома и, шарахнувшись от света фонаря, стекла вниз по лестнице. Перебежав к нагромождению ящиков, бочек и ещё какого-то хлама, сваленного в углу двора, серый призрак затаился там, скрытый более густой тенью, чем та, что была его плотью.

Тянулись минуты, и вот наверху здания напротив стены, около которой располагалась засада, вырисовался округлый силуэт большого кота. Коротковатый хвост задумчиво изогнулся – его хозяин озирал окрестности. Ярко-зелёные глаза исследовали двор, скользнули по тому месту, где затаилась тень, но явно не заметили её. Серый призрак довольно усмехнулся в усы.

Между тем кот мягко спрыгнул с крыши и стал спускаться по лестнице. Тень пристально следила за тем, как пушистые лапы с неряшливого вида клочками шерсти между пальцами неспешно переступали со ступеньки на ступеньку. Наконец толстяк закончил спуск и в нерешительности уселся на замызганный половик. Втянув носом воздух и, очевидно, не почуяв ничего угрожающего, он начал умывать мордочку. Надолго кота не хватило. Он всего пару раз лениво мазнул лапой по блудливой физиономии, чихнул, зевнул и вразвалочку направился прямиком к куче мусора. Подпустив его поближе, серый призрак тихо заворчал и бросился на толстяка.

Опустившись на землю рядом с остолбеневшим котом, тень обрела очертания стройной кошки, одетой в короткий гладкий мех ровного пепельного окраса. Её зелёные глаза были недовольно прищурены.

– И долго я должна тебя ждать? – прозвучал в голове кота холодный голос кошки-тени.

– О, шаами Нела, – замурлыкал обладатель выступающих полосатых боков, пытаясь фамильярно обнюхать нос и шею отстранившейся кошки, – я совсем пор-растерял гор-родские ма-нер-ры, гоняясь здесь за кр-рысами… Моя хозяйка, знаешь ли, не кормит меня даром – вот положи ей каждый день на крыльцо по крысе из её складов, тогда и угощайся сколько влезет.

– Скоро перестанет влезать, Номарр, – грустно сказала кошка.

Проходя мимо своего собеседника, она провела кончиком хвоста по его усам, и кот загудел как расстроенная арфа. Он подобрался, готовясь оскорблённо отпрыгнуть в сторону, но потом решил, что ему лень это делать, и остался стоять, где стоял.

– А знаешь, мне сказали, что ты должен был охотиться здесь вовсе не на крыс, а на… более крупную дичь, – лукаво протянула Нела.

– О да! – согласился кот и блаженно прикрыл глаза. – Я нашёл нашего героического дружка.

Нела не смогла сдержать радостного мяуканья, хвост её возбуждённо дёрнулся – кошка-тень предвкушала интересную охоту.

– Тогда ты должен проводить меня к его… логову, – не говоря вслух ни слова, сказала она, – и можешь отправляться с донесением о своей находке к Старшим.

– Так я свободен? – кот едва не подпрыгнул от радости; пушистая кисточка его хвоста взметнулась вверх, уши стали торчком.

– Да-а-а, – протянула Нела, – но только если твой дружок – это наш дружок.

– Это Энбри, – резко тряхнул головой Номарр, а длинная шерсть на его брюхе метлой прошлась по пыльной земле. – И подружка его с ним, как и говорили.