Чтение онлайн

По воскресеньям он повадился ходить в кино, где после сеанса коротышки в беленьких чепчиках и накрахмаленных передничках раздавали шоколадное мороженое. Там сначала что-то рассказывали с маленькой сцены, потом гасили свет, и на тёмном экране появлялась красивая разноцветная надпись: «ВСЕЗНАЙФИЛЬМ».

В кино показывали разных животных, какие-то непомерные грядки с лунными растениями, разнообразные постройки, заводы, машины, станки, выступления каких-то знаменитых коротышек и прочую ерунду. Всё это было интересно, но совершенно непонятно. Правда, в течение всего сеанса какая-то коротышка всё время объясняла в микрофон, о чём фильм, но хотя и говорила она красиво, Торопыжка всё равно ничего не понимал. Единственное, что было понятно — это то, что всё, что показывают в кино, это какие-то очень славные достижения.

В одной комнате с Торопыжкой жил довольно угрюмый, как показалось ему вначале, обалдуй. Сначала он всё время молчал, но потом как-то признался, что зовут его Уголёк. Раззнакомившись, они стали пить утренний чай с сахаром, и Уголёк ни с того ни с сего разоткровенничался:

— Какая же всё-таки у меня жизнь неуклюжая! Вот если бы дослужиться до оболтуса! Там хоть жизнь как жизнь, все вежливые и приятные, разговаривает красиво, одеколоном пахнут, ботиночки блестят… А тут мало того, что не вылезаешь из обалдуйской формы, так ещё вручат тебе эшку и делай, что хочешь. Я, дружище, честно тебе скажу: не люблю я этой дурацкой колотушкой коротышек в лоб тыкать. Жалко мне их, понимаешь?

— Конечно, жалко… — поёжился Торопыжка, вспомнив, как ему когда-то пришлось испытать это на себе. — А почему же ты на другую работу не попросишься?

— На какую? Я, брат, на всяких работах побывал. При общественной бахче поработал, — Уголек стал загибать пальцы. — Шахтёром побыл, даже в дворниках походил. При серьёзном министерстве, а ты как думал, да! Везде, брат, жизни никакой. Вылезешь из шахты черномазый, голодный, все от тебя шарахаются. Или, вот, в овощепроизводстве у уважаемого Клопса…

— У кого, у кого? — оживился Торопыжка, услышав знакомое имя.

— Да у Клопса! Чтоб ему… — насупился Уголек. — Раньше, ещё до Великого Поворота, он ведь барином был, господином, а сейчас пожалуйте, начальник овощепроизводства, уважаемый Клопс. А ведь как был он самоличным хозяином, так и остался, только ещё злее стал! Как натравит своих собак — так и радуется, так и радуется! Эх… — Уголек вздохнул.

— А что это за Великий Поворот такой? — поинтересовался коротышка.

— Ты что?! — уставился на него Уголёк. — Я тут тебе душу изливаю, а ты надо мной издеваешься?!

— Я пошутил, — на всякий случай скромно сказал Торопыжка и шумно отхлебнул чай из кружки. — А дворником как ты очутился?

— А в дворники меня мой бывший приятель устроил, Колосок. Была у него такая история: собрал он деньги со всех бедных коротышек, которые на Клопса работали. Тогда ещё деньги были, сантики и фертинги, а не талончики. Ну вот, собрал у кого по сантику, у кого по пять, и повёз в город. Рассказывал, мол, там есть контора такая, Общество Гигантских Растений называется. Ты им деньги, а они тебе — семена всяких овощей и фруктов, да не простых, а величиной с дом. Целый год, говорит, одним арбузом, или например, тыквой, питаться можно! В общем, выходит так, что наврал с три короба. Потом об этих гигантских растениях целый год говорили-говорили, обещали-обещали, да так и забыли. Ни денег, ни овощей. Так этот Колосок теперь где-то в главных министрах заседает. По овощам и фруктам. Увидел я его как-то, помоги, мол, говорю. А он мне: иди в дворники работать. Я и пошёл. Да на третий день метла у меня сломалась. Прихожу я в учреждение, говорю, мол, Колоска мне позовите. Они как раскудахтались! Да кто ты такой, спрашивают, откуда взялся?! Я и говорю, мол, в грядках вместе копались когда-то мы с вашим министром, вот кто я такой. Как выбежал он, как замахал на меня руками! Кричит, проваливай отсюда, здесь не про твою честь, деревенщина! Ну я и бросил всё. В обалдуи подался. Здесь хоть посытнее, да и деревенщиной никто не обзывает.

— Ну, а с овощами как же? С гигантскими? — с надеждой спросил Торопыжка.

— А что с ними? Да сказки всё это. Не бывает таких овощей.

— Бывает, — упрямо прошептал Торопыжка. — Я сам, лично их видел. И кушал.

— Врёшь! Где? — недоверчиво уставился на него Уголек.

— На Земле, — ляпнул Торопыжка, запоздало спохватываясь, что нагородил лишнего. — Только чур, я тебе этого не говорил.

Уголек смутился:

— Как скажешь. Я ничего такого и не слышал.

Коротышки молча допили чай. Вдруг в общежитие завыла сирена и металлический голос из большого динамика в коридоре скомандовал: «Внимание! Боевая тревога! Лунные беспорядки! Немедленно построиться!»

Уголек с Торопыжкой схватили свои эшки, натянули панамки и побежали к выходу, где уже стоял зелёный грузовичок. Загрузившись, отряд обалдуев вскоре оказался на противоположной окраине города, возле большой бурой конусообразной горы, которую Уголек, показав на неё пальцем, назвал странным словом «террикон».

— А почему эта гора называется — террикон? — полюбопытствовал Торопыжка.

— А это особенная гора. Она не сама по себе возникает, а её коротышки строят, когда в шахте копаются. Уголь ведь находится глубоко под землёй. Когда коротышки роют яму, чтобы добраться до угля, они выкидывают землю и всякие камушки наружу. Чем глубже шахта, тем больше земли приходится выбрасывать на поверхность. Вот рядом и возникает сначала кучка, потом маленькая горка, потом небольшая гора, ну а потом огромный террикон.

Торопыжка ничего не понял, но на переспросы времени не было. Обалдуи повыскакивали из кузова, выстроились в ряд и стали ждать команды.

На улице заметно похолодало. Вокруг было пыльно и грязно. Повсюду валялся мусор, старая никому не нужная рухлядь и битое стекло, пахло гарью и печёной картошкой. Недалеко от террикона ютились почерневшие, наполовину вросшие в землю хибарки. На небольшой площадке сгрудилась кучка чумазых коротышек, которые держали в руках транспаранты с лозунгами: «Хоть лицо у нас черно хотим кушать всё равно! Даёшь талоны сверхурочно!» — и тому подобное. Торопыжка никогда не видел таких странных коротышек. Особенно поразило его то, что глаза у них были как будто подведены чёрным карандашом.

— А чего это они красятся, как клоуны? — шёпотом спросил он.

— Ты что, никто из них вовсе и не красится! Это у них от угольной пыли. Так въелась — никаким мылом не смоешь! — ответил Уголек.

— Ну и ну, — пробормотал про себя Торопыжка. — Вот тебе и прянички с крендельками! Вот тебе и лунная жизнь!

— Внимание! Эшки нагото-о-ове! — прозвучала команда.

— Эй, Торопыжка! — шепнул Уголек. — Я же бывший шахтёр, своих колотушкой в лоб никак не могу!

— Я тоже… — растерялся Торопыжка и беспомощно огляделся.

Обалдуи явно робели. И недаром, так как вид у чумазых коротышек был неприступный, и по всему было видно, что коротышки эти серьёзные, не то, что какие-то мелкие нарушители лунных порядков.

— Приступить к выполнению! Вперёд! — скомандовал главный обалдуй отряда.

Но едва шеренга двинулась с места, в обалдуев полетели увесистые камни.

— Вперёд, кому сказал!!! — завизжал главный, но тут на отряд обрушился самый настоящий град из камней.

Обалдуи отступили. Однако с каждой атакой камней становилось всё меньше. Наконец, когда прозвучала очередная команда, а обалдуи заметно приуныли, из толпы, сгрудившейся на площадке, в сторону обалдуев полетел один-единственный камень, который плюхнулся прямо у ног Торопыжки.

— Вперёд! — срывающимся голосом опять скомандовал главный.

Обалдуи встрепенулись. Но не тут-то было! Коротышки вдруг ощетинились, закричали: «А ну-ка бей их, братцы! В шею их!» и, побросав свои транспаранты прямо на землю, сами побежали в сторону обалдуев, размахивая во все стороны кто кочергой, кто лопатой, а кто и вовсе просто дюжим кулаком.

— Ну всё, надо сматываться, — злорадно улыбаясь, сказал Уголек. — Сейчас бить будут! Таких тумаков надают, я-то нашего брата хорошо знаю! Никакие эшки не помогут!