Чтение онлайн

— Во даёт! — воскликнул Торопыжка. — Это что ж за город такой? Ты где ж такой город нашёл?

— Видишь ли, такого города взаправду нет, это, как бы тебе объяснить попроще… Аллегория.

— Какая такая аллегория? — наморщил лоб Торопыжка.

— Ну… Это когда ты имеешь в виду одно, а называешь это по-другому, каким-нибудь другим словом.

— А зачем? — спросил Торопыжка и лицо его выразило полное недоумение. — Это ж выходит, просто морока какая-то, когда в виду имеешь одно, а говоришь другое.

— Вовсе и не морока, а художественный приём, — обиделся Тюбик.

— А какой же город ты взаправду имел в виду?

— Солнечный, конечно, где ещё столько мёда?

— Понятно, — иронично заулыбался Торопыжка. — А мёд здесь при чём?

— Ну, это как бы созвучно с янтарём… — начал было Тюбик, но Торопыжка, лизнув холст, скривился и плюнул на пол.

— Что это ты плюёшься? — возмутился Тюбик.

— А потому и плююсь, что мёд твой противный на вкус. И не мёд это вовсе, а простой канцелярский клей! И вообще, с чего ты взял, что эта гадость называется мёд?

— А пчела на что? Если на картине нарисована пчела, это и есть намёк на мёд!

— И что это, понимаешь, за искусство такое? Намёки всё какие-то, приёмы да хитрости всякие, ничего не понятно, кошмар какой-то, а не искусство! Ты бы ещё муху какую-нибудь нарисовал! Намекаешь на мёд, а на самом деле вместо мёда гадость какая-то. Тьфу! Тоже мне, аллегория!

— Да, аллегория! — выпятил грудь Тюбик. — И вообще, это такой мёд, на который смотреть надо, а не лизать!

— А зачем тогда мёд, если его и лизнуть-то нельзя? — пожал плечами Торопыжка.

— А при том, что искусство вовсе не для того предназначено, чтобы его лизать! — рассердился Тюбик. — А будешь критиковать, я тебе вообще больше никаких картин показывать не буду!

— Ну ладно, — примирительно сказал Торопыжка. — А чей это глаз?

— Ну… — смутился Тюбик. — Так, коротышки одной. Из Солнечного города.

— А второй глаз чей?

— И второй…

— А почему они в разных местах, один сверху, а другой снизу, к тому же один глаз открыт, а другой закрыт? Ты что, по-нормальному её не мог нарисовать?

— Не мог, — сознался Тюбик. — Тогда всё было бы понятно и совсем не интересно.

— А-а, — Торопыжка понимающе взглянул на друга и сочувственно покачал головой. — Так ты, братец, влюбился! А чтобы никто не догадался, весь этот огород из художественных приёмов и нагородил. Чтоб остальные коротышки над тобой не смеялись!

— Ничего я не влюбился, — сконфузился Тюбик. — Давай-ка я тебе ещё что-нибудь покажу, — и, покопавшись в ворохе холстов, достал следующую картину.

На ней был изображён вытянутый белый треугольник, на вершине которого примостился голубой круг, внутри которого находился ещё один круг, чуть темнее первого, с чёрной точкой посередине. Вокруг треугольника и круга всё было закрашено чёрным. В углу картины белой краской было написано: «Импровизация в чёрной, голубой и белой красках».

— Ну ты и мастер тень на плетень наводить! — засмеялся Торопыжка. — Что это ещё за импровизация такая?

— Импровизация — это значит фантазия на какую хочешь тему.

— Фантазия? — насторожился Торопыжка. — Это как понимать? Это выдумка, что ли?

— Ну да! Только называется это не выдумкой, а художественным вымыслом.

— Как так? Опять враки?! — задохнулся от возмущения Торопыжка, но потом, взглянув на картину повнимательней, наморщил лоб и глубокомысленно произнёс: — А я тебе, братец, так скажу: никакая это не импровизация, и никакого вымысла тут нет. Это Незнайка с фонариком ночью. Видишь? — он ткнул пальцем в белый треугольник. — Это — луч от фонарика, это — незнайкина шляпа, — и он ткнул пальцем в голубой круг. — А это… — и Торопыжка обвёл ладошкой всё, что было закрашено чёрным цветом. — Это, между прочим, поле, на которое мы с Незнайкой попали, когда свалились на Луну. А чёрное оно потому, что ночь была.

— А где же, в таком случае, незнайкина голова и ноги? — недоверчиво спросил Тюбик, присматриваясь к картине.

— Вот бестолковый! Даром, что художник. Голова и ноги у Незнайки находятся под шляпой! А вся твоя картина, бестолковая твоя голова, нарисована как бы сверху, как будто ты на дереве сидишь, поэтому голова и ноги Незнайки тебе не видны! — заключил Торопыжка.

— Смотри-ка, и правда… — удивился Тюбик. — И как это я раньше не догадался?

После этого он взял кисточку и дописал внизу: «Ночное поле. Незнайка с фонариком. Вид сверху».

— То-то, — хвастливо заявил Торопыжка, Это тебе не хухры-мухры, настоящее искусство растолковывать!

— Точно, — согласился с ним Тюбик. — Жалко только, что его никому покажешь.

— Это ещё почему же?

— Нельзя, братец, — печально вздохнул Тюбик. — За настоящее искусство ведь и влететь может. Ну, идём. Я тебя в мастерскую отведу. Будешь лозунги рисовать. Дело, в общем-то, нехитрое, берёшь готовые буквы, вырезанные из бумаги, обводишь, а потом красишь.

И коротышки, тщательно закрыв дверь в секретную мастерскую, направились обратно.

— Вот, знакомьтесь, это Торопыжка, — представил Тюбик друга коротышке с хвостиком. — Он пока порисует лозунги, а я побежал по делам.

— Меня зовут Хвостик, — манерно заявил тот. — Но учтите, лозунгов надо рисовать много, одним лозунгом сыт не будешь. За каждые три лозунга полагается талончик или на завтрак, или на ужин. Талончик на обед полагается за четыре лозунга.

— Ага, значит, за десять лозунгов можно получить и завтрак, и обед, и ужин! — быстренько всё подсчитав в уме, обрадовался Торопыжка и, засучив рукава, схватил в руки первую попавшуюся кисточку и поспешил приступить к работе.

— Смотрите, хорошо работайте, — погрозил Хвостик указательным пальцем. — Это важные лозунги, их надо нарисовать до вечера, а завтра утром они должны уже быть развешаны на каждой улице.

— Тоже мне, понимаешь, работа! Никаких, можно сказать, премудростей! — довольно улыбался Торопыжка, подсчитывая в уме, сколько талончиков ему удастся заработать за день. — Стой, обводи, замазывай! Эдак сколько лозунгов можно наклепать!

К вечеру он совершенно запыхался, однако вокруг него было целых девять лозунгов, а в десятом он докрашивал последние буквы.

— Ну как? — поинтересовался Хвостик. — Готово?

— Готово! — ответил Торопыжка, домазывая последнюю букву.

— Ну-ну, — иронично улыбнувшись, обошёл Торопыжку вокруг Хвостик. — Так-так…

Вдруг лицо у него панически исказилось и он схватился за голову:

— Это что же такое? Это что за недоразумение вы натворили? Это что вы здесь написали? Да вы знаете, что теперь всем нам будет? Ужас! — и Хвостик стал заламывать руки со своей головой так, что казалось, что он вот-вот оторвёт ими свою голову и выбросит её куда-нибудь подальше.