Чтение онлайн

Обалдуи бросились врассыпную. Белозубый чернолицый коротышка, пробегая мимо стоящего с разинутым ртом Торопыжки, съездил его ладошкой по уху и выдернул эшку у него из-за пояса.

— Бежим! А то так надают по кумполу, на всё жизнь запомнишь! — дёрнул его за рукав Уголек, и коротышки побежали, куда глаза глядят.

— Стой! Давай сюда, — потянул Уголек Торопыжку в маленькую подворотню. — Снимай форму! Всё равно догонят, я нашего брата знаю! — и, не дав Торопыжке даже секунды на размышление, стащил с него панамку.

Коротышки моментально разделись до трусиков и спрятали свёрток с одеждой у большого угольного ящика. Но тут во дворе снова послышались крики:

— Вон там посмотри, туда побежали двое!

— Бежим! — шепнул Уголек, и коротышки, как были, почти голышом, пустились наутёк и бежали до тех пор, пока звуки погони позади не стихли.

Проскользнув в какой-то дворик, Торопыжка с Угольком спрятались за мусорный бак. Недалеко от них на бельевой верёвке, натянутой между окнами домов, сушилась чья-то одежда.

— А, была не была, выхода всё равно нет, — махнул рукой Уголек и стал натягивать на себя всё, что попалось под руку. А под руку ему попалась оранжевая жилетка, пёстрый вязаный шарф с красными помпонами и короткие жёлтые штанишки в ярко-синих горохах. В сочетании с грубыми обалдуйскими ботинками всё это выглядело настолько дико, что какая— то случайно выглянувшая в окно рыжая взлохмаченная коротышка испуганно вскрикнула и больше из окна не высовывалась ни разу.

— Уголёк, так нельзя! На Земле бы за это точно чистосердечное признание пришлось делать! — с ужасом глядя на Уголька, взялся за голову Торопыжка.

— А ты, дружище, не на Земле, а на Луне! А здесь, если в трусах будешь разгуливать, неприятностей не оберёшься. За это так может попасть, что никакое чистосердечное признание не поможет! Понял?

— Понял, — обречённо кивнул Торопыжка.

— Ну тогда вот, держи! — и Уголек всучил Торопыжке целый ворох разноцветных тряпок. Торопыжка напялил на себя ярко-сиреневый бархатный пиджак, который был ему явно великоват, и старые спортивные штаны серо-бурого цвета с малиновыми лампасами и с дыркой на правом колене. В таком клоунском виде коротышки осторожно выбрались из двора, переждали некоторое время, и направились в город.

— Что ж нам теперь делать? — растерянно спросил Торопыжка у неожиданного друга по несчастью.

— Да, обратно в обалдуи нас не примут, это точно, — подытожил Уголек, глубокомысленно разглядывая свои голые коленки. Дезертировали, эшки потеряли, форму выбросили…

— Уголек, а что такое — дезертировали? — упавшим голосом поинтересовался Торопыжка и подумал: «Ну и Луна… Столько новых слов, и как только новое слово — обязательно какая-то неприятность!»

— Дезертировать, брат, для обалдуя страшное дело и большое позорище. С поля боя убежали, эшки потеряли, струсили, короче говоря. За это из обалдуев в шею погонят и дело с концом. А то и в инкубатор отправят.

— А что такое — инкубатор? — спросил Торопыжка, втягивая голову в плечи.

— А я и сам-то толком не знаю. Знаю только, что там из неправильных коротышек делаёт правильных. Только, сдаётся мне, пренеприятная это процедура, раз коротышки туда не хотят попадать добровольно.

— Куда ж теперь нам, а? — жалобно промолвил Торопыжка, который привык к более или менее сытой жизни и теперь совершенно не представлял, что с ним будет.

— Ладно тебе причитать, никакого несчастья не произошло. Ну, подумаешь, кончилась наша с тобой распрекрасная обалдуйская жизнь, так что теперь, слёзы лить? Придумаем что-нибудь! Голова на плечах есть? Есть!

Тут Уголек задорно улыбнулся, и Торопыжка понял, что друг уже что-то придумал.

— А знаешь, я когда-то одного художника выручил, когда он чуть в каталажку не угодил. Айда к нему! Их там целая артель, всякие лозунги пишут, портреты рисуют, и работы у них навалом. Ну, там, холст на рамы натянуть, краски поднести… Не боись, где наша не пропадала, пристроимся!

И Торопыжка с Угольком воодушевлённо зашагали по дороге, изо всех сил стараясь не обращать внимания ни на свой нелепый вид, ни на обескураженные лица коротышек, которые встречались им по пути.

После того, как Торопыжка с Угольком распрощались с обалдуйской жизнью, они направились в самый центр Всезнайслава, на Светлый бульвар. Это было одно из самых красивых мест в городе.

Посередине бульвара находилась так называемая зона отдыха. Здесь стояли маленькие аккуратные скамеечки, а между ними клумбы с цветами. Вечерами на скамеечках сидели коротышки и занимались разными делами: читали газеты, рисовали, или просто отдыхали после трудового дня. Между клумбами и скамеечками были ровные дорожки, вымощенные из разноцветных блестящих лунных камней. По разные стороны бульвара росли одинаковые деревья. Они росли не как им вздумается, а выстраивались в ровную линию. Дома вдоль бульвара были покрашены в одинаковый светло-голубой цвет, и возле каждого дома было по огромному яркому фонарю, поэтому даже ночью здесь было светло, как днём.

Поравнявшись с высоким зданием с кокетливым козырьком над мраморной лестницей и небольшой изящной башенкой со шпилем, Уголек попросил Торопыжку немножечко подождать, а сам поднялся по ступенькам к тяжёлой массивной деревянной двери с табличкой: «ВСЕЗНАЙАКАДЕМИЯ ЛУННЫХ ИСКУССТВ».

Торопыжка остался на улице. Мимо проходили коротышки и пялились на Торопыжку: до того странно он был одет. Сначала Торопыжка ужасно стеснялся, но потом решил назло любопытствующим коротышкам принять гордую и независимую позу. Он упёрся одной рукой в бок, отставил ногу в сторону, выпятил живот и задрал нос как можно выше, чтобы не обращать внимание на то, кто и как на него смотрит. Но коротышки всё равно продолжали пялиться, а то ещё и толкали друг дружку в бок, кивая в его сторону:

— Посмотрите, какой смешной коротышка! Какой нелепый у него вид! Интересно, и откуда он такой взялся?

Попадались и такие, которые останавливались и начинали громко ругаться:

— Нет, вы только посмотрите, до чего эти художники и артисты докатились! Никакой на них управы нет! Это же форменное безобразие! Если каждый будет себе позволять в каком угодно непотребном виде щеголять в центре города, эдак и порядка никакого не будет! Каждый будет делать то, что ему вздумается! В инкубатор таких отправлять надо!

— Вы что! — возражали другие. — Вы в своём уме? Чуть что, сразу в инкубатор! Вы лучше повлияли бы на них своим общественным мнением, прежде чем в инкубатор сажать!

— Да не сажать, а отправлять! — замечали третьи. — Инкубатор, между прочим, это вам не каталажка какая-нибудь, а приличное заведение! Санаторий!

Сердце у Торопыжки бешено колотилось, уши пылали, как два маленьких красных факела. Он основательно замёрз, к тому же ему ужасно хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы спрятаться куда-нибудь с глаз долой, подальше от сердитых замечаний. К тому же загадочное слово «инкубатор» угнетало его до такой степени, что ему хотелось расплакаться и бежать куда глаза глядят. Но выхода не было, так как необходимо было оставаться на месте, пока Уголек не выйдет и не позовёт его с собой.