Чтение онлайн

— Какой у вас весёлый прайд однако, — хмыкнула Мурси. — Познакомите как-нибудь? С бабкой, с дедом вашим. Очень бы я хотела на них поглядеть.

— Марыся не моя бабушка. Моя умерла, когда я был совсем маленький. К тому же, боюсь, катары не особо жалуют чужаков. Я, конечно, попробую сделать, что смогу, сэр, — Морган до боли прикусил кончик языка. — Простите, не могу ничего поделать. Говорю чушь какую-то. Постойте! Вы поэтому вечно ахинею несёте?

— А то! — закатилась в смехе Мурси. — Приятно, наконец, узнать, что вы на самом деле обо мне думаете.

— Простите, ради всего святого! Мне определенно нужно взять себя в руки. Тема, что я подготовил для нашей беседы, достаточно серьёзная. О, Разум! Говорю, как доклад Флинту пишу! С вами так нельзя, вы же не разбираетесь в военной терминологии, — Морган выпучил глаза и, закрывая рот ладонью, отрицательно замотал головой.

— Пейте, — мягко произнесла Мурси. — И от излишней откровенности настойка помогает.

Капрал припал к чашке и почти одним глотком осушил её наполовину. Взглянул на капитана исподлобья, прикрываясь, как обычно, руками с ёмкостью и улыбнулся. И сейчас не злится, даже смеётся. Хороший знак. Вообще, это всегда хорошо, когда она смеётся. Так спокойней на душе. Капрал сосредоточился на дыхании и медленно произнес:

— Хотел поговорить насчёт вчерашнего.

— Вспомнили? — загадочно приподняла брови Мурси.

— Нет, к сожалению, я ничего не помню. Клара говорит, что я пытался вас убить? — Морган испытывающе посмотрел на капитана, ожидая реакции.

— Со стороны, кому-нибудь, не способному к аналитическому мышлению, могло и так показаться, — хищно оскалилась Мурси. — Но раны, которые вы нанесли себе и мне, уж слишком отличались глубиной и болезненностью.

— Значит всё-таки не убить, — тяжело вздохнул Морган и, достав из кармана застежку, протянул её Мурси.

— А, вот она! Попробую притулить обратно. Слушайте, ну может у вас какой-то особый ритуал, и вы хотели, чтобы я умерла исключительно без штанов?

— Издеваетесь, сэр?

— Ну не плакать же мне.

— Нет, я без претензий, — Морган спрятал своё волнение за очередным глотком. Получилось громко, неприлично. Но лучше пусть Мурсик думает о нём как о невоспитанном деревенщине и забудет вчерашний его проступок. Хотя, конечно, такое навряд ли возможно. Однако от напитка действительно постепенно становилось легче. — Не понимаю, почему это произошло. Клянусь вам, у меня и в мыслях не было ничего подобного. Никогда. Возможно, я бы и хотел ответить вам взаимностью. Возможно, в некоторые полуночные часы, когда особо одиноко на корабле, и только омником подмигивает тебе зелёным цветом, я допускал некоторые фривольные мысли насчёт вас. Но мне всегда казалось, что это вы внушаете подобные побуждения. Потому что я — катар, я не могу воспринимать вас как объект желания, это абсурд! Я знаю, кто вы! Возможно, иногда вижу в вас младших сестёр, непослушных и безалаберных. Не больше! Вы для меня есть и будете капитан. Не понимаю, клянусь честью.

— Расслабьтесь, Морган, главное, что я почти всё понимаю, — махнула рукой Мурси. — В любом случае это больше не потревожит ни меня, ни вас. Зелень навсегда разорвала те нейронные связи, и вы больше не захотите зажевать меня до смерти.

Капитан набрала какие-то символы на омникоме, и из небольших встроенных репродукторов зазвучала запись допроса. Мурси перемотала на середину, и Морган услышал собственный голос: неестественно заторможенный, едва произносящий каждое слово. А ведь тогда ему казалось, что он говорит быстро и без запинки: "Прикосновения её заставит твою кровь кипеть, взгляд потребует вырвать сердце из груди, а запах заволочет разум пеленою. Захочешь хоть раз связаться с такой, и никогда эта мысль тебя не покинет, а свяжешься — пропадешь".

— Ничего не напоминает? — спросила капитан.

— Это дед… — начал Морган, но Мурси его перебила.

— Ещё раз прослушайте внимательно и попытайтесь вспомнить вчерашние ощущения триггера.

Внезапно, Морган вспомнил, как ему действительно казалось, будто кровь в теле закипела. Как мешало собственное сердце, почему он собственно и порвал майку. Как появилась Мурси в каюте, и всё стало только хуже, едва её запах коснулся ноздрей. Как Морган сопротивлялся этому, но в итоге окончательно потерял волю и обезумел. Неопознанная ломающая личность боль, давящая изнутри, и снаружи, казалась ему тогда настоящей. Явственной, дробящей, невыносимой. Реальней чем сама реальность. Катар уставился неподвижным взором на капитана.

— По-моему, это ответ на ваш вопрос. Вам показалось, что вы переполнены страстью, — улыбнулась Мурси. — Но звучит поэтично. Кровь закипит, сердце убежит, тужур-абажур, все дела! Ваш дед стихоплёт?

— При чём тут это, сэр? — завертел головой Морган, но вдруг нахмурился, почесал лоб и разочарованно сник. — Это аллегория, да? А я всегда воспринимал в прямом смысле. И мне вчера действительно казалось, что кровь моя кипит, а сердце существует отдельно. А вот когда почувствовал ваш запах, на этом моменте, признаться, уже ничего не помню. Вы теперь меня уволите?

— Пф-ф-ф, — рассмеялась Мурси. — Вы что думаете, первый кто на мне барахтался? Я только не понимаю, если вы всё воспринимали в прямом смысле, то где в родительском гипнозе фраза «вцепись ей в горло, сними штанишки и порадуй своего выхухоля»?

— Какого выхухоля? — напрягся Морган.

— Фиолетового предположим, — пуще прежнего захохотала Мурси. — Откуда я знаю, какого он у вас цвета? До этого у нас не дошло.

— А вы как будто бы жалеете! — вырвалось у Моргана.

— А то! Я потом Ванно таких звездей надавала! Подождать, что ли, не мог, пока вы закончите? Татуху себе даже сделала, чтобы в следующий раз вам не пришлось так долго целиться. А то изгрызли мне всю шею, — капитан слегка наклонила голову и указала на пятно чуть левее правого уха. Издалека выглядело обычным синяком от укуса, с четко очерченными следами зубов. Но катарское зрение сразу разобрало вместо точек символы, которые ясно складывались в: "Кусать тут".

— Вы невозможны! — вскочил Морган, расплескивая остатки содержимого кружки. Голова его закружилась от резких движений, и он вынужден был опуститься обратно.

— То есть, вы сейчас хотите запретить мне относиться к вашему поступку так, как я это чувствую? Навязать собственные ощущения? — отряхивая с футболки настойку, веско проговорила Мурси. — Вам не кажется, что это немного несправедливо? Неужели, по-вашему мнению, я не имею права испытывать ничего, что доставляет вам дискомфорт? Даже сотворенный вашими собственными зубами? — капитан посмотрела Моргану прямо в глаза. И в этом взгляде уже не читалось ни смеха, ни легкости. Это был тяжёлый взыскательный взор, которым она могла приковать к месту, застыдить, заставить её слышать. От которого хотелось провалиться. Рассердилась всё-таки. Моргану очень не хотелось, чтобы так всё закончилось.

— Нет, Мурсик, конечно нет. Я неправ. Не гневайтесь, — обреченно вздохнул он. — Вы имеете полное право презирать меня. Мой поступок не достоин мундира офицера, не достоин катара. Я только хотел, чтобы вы при этом помнили, что никогда в своих мыслях я не допускал подобного развития событий. Я вас уважаю как личность, пусть и критикую иногда. Часто. Почти всегда. Но это только из-за какой-то непонятной мне тревожности. Возможно, я действительно воспринимаю вас как младшую сестру, поэтому и излишне опекаю. Но только и всего.

— Тревожности? — удивленно переспросила Мурси. Так же быстро, как появилось железо в её голосе и взгляде, оно сменилось сочувствием и заботой, которую Морган и раньше видел. Только теперь, на контрасте, он вдруг осознал, что так она почти всё время разговаривает с ними — со всеми в отряде.

— Да, сэр, — нехотя признался Морган. — Я тревожусь. С первого задания. Как только увидел, что вы беспечны, так и затревожился. А после Вакхийи, это чувство всегда сопровождало меня в мыслях о вас, — Мурси смущенно улыбнулась и как-то по-особенному тепло посмотрела на катара. Это придало ему уверенности, и он решил сознаться полностью: — Поэтому я и рвусь вас защищать. То от Ванно, то от снежака. Это неконтролируемо. Если вижу опасность или угрозу на ваш счёт, то в голове что-то щёлкает. Ну и… Насчет той поговорки от деда. Для катар слово «связаться» имеет двойной смысл. Связка — это обряд зачатия, то, чем скрепляют обычно союз двух катар. Ну, вроде… Как у людей свадьба. В общем, если кто-то говорит, что он связан с вами — это означает, что вы вроде как в браке и растите общих котят.