Чтение онлайн

Моргана опять затошнило и накрыло паникой. Не отмыться никогда от такого. Никогда! Он сделал воду ледяной — не помогло. Вышел из душа, стараясь оградиться, не думать о случившемся. Но только сильней стало трясти от ненависти к самому себе. Катар быстро оделся и постучал в каюту к Кларе. На корабле царила тишина и полумрак, видимо уже отбой и он проспал почти сутки. Заспанная подруга открыла дверь и удивленно уставилась на взъерошенного друга.

— Дай мне успокоительного! — потребовал с порога катар. — Не знаю, что угодно, иначе я сейчас сделаю с собой непоправимое.

— Тебе опять плохо? Может, Мурси позовем? Может, это какая-то побочная реакция?

— Нет, Клара, нет! Я вспомнил. Я всё вспомнил, что было вчера. Умоляю! Лучше бы я её убил.

— Так, заходи, — Дорн отступила, пропуская капрала в каюту, и усадила его на кушетку. — Сними куртку, я сканером пройдусь. Ого, у тебя давление зашкаливает! Ты чего, Морган, так разнервничался. Капитанша же не в обиде.

— Какое мне дело до неё? Я злюсь на себя! Какой я после всего этого мужчина? Как я буду смотреть в глаза будущей жене, зная, что позволил себе такое с женщиной?

— Морган, ты гонишь, — проворчала Клара, вкалывая ему успокоительное. — Точно побочный эффект. Может, всё же спросим у Мурси, что следует делать?

— Нет, слышишь, нет! Я не могу на неё теперь даже смотреть, я лучше открою транспортный отсек и шагну в космос без скафандра.

— Да что с тобой, дружище? Всё нормально же было. Что ты там вспомнил такого?

— Я… — Морган облизал пересохшие губы. — Я… — язык не поворачивался сказать это вслух, хотя волнение заметно поубавилось. Дыхание выровнялось, перестало тошнить. — Клара, я сделал такое, что просто омерзительно! — подруга продолжала непонимающе на него смотреть. — Я не хотел её убить, понимаешь? Не убить я её хотел!

— А что тогда? Просто придушить, чтобы она помучилась?

— Клара, какие у меня были раны? Перечисли.

— Ну, ты расцарапал лицо, грудь. Еще прокусил свою руку до крови. Достаточно глубоко, самое долгое, с чем возился сканер.

— А какой укус у неё на шее был? Виднелась ли там кровь? — истерично завопил Морган.

— Не виднелась, — медленно произнесла Клара, всё ещё не догадываясь, к чему пытается подвести её друг. — Если не убить, зачем ты кусал ей шею тогда?

— Потому что так происходит обряд зачатия котят! Я оторвал пуговицу на её шортах — выдрал с корнем. Я… Не могу, меня сейчас стошнит, — Морган прикрыл рукой рот и подскочил. Клара помогла ему добраться до раковины и прикрыла дверь.

— Морган, я же говорила, что ты неровно к ней дышишь, — усмехнулась Дорн, как только послышался шум воды.

— Это вообще тут не при чем, — раздалось из-за двери. — Я не хочу обсуждать чувства к этой женщине. Мы говорим о насилии, которое я пытался над ней совершить. Понимаешь? — он открыл дверь и предстал перед подругой весь мокрый. Оттянул подол футболки и утёр им лицо, не заботясь о манерах. — Это невозможно, кем она теперь меня считает?

— Да как считала никем, так и считает. Не парься, ей вообще пофигу. Ходила сегодня весь день, песни напевала. Мы для неё насекомые. Ты же посмотри, какая она надменная. Сам подумай, что ей какой-то катар? Тем более, что ты был под воздействием её же Тёмной энергии. Ты, вообще, не виноват в произошедшем, это только её ответственность.

— При чем тут она? Я, понимаешь? Я отвратителен сам себе!

— Так успокойся! Я маловато, наверное, вколола. Сядь, сейчас ещё добавлю. И послушай меня — ты был невменяем! Не в себе. Это не то, что пьяный. Такое невозможно предусмотреть. И я тебя очень хорошо знаю, ты бы никогда в жизни не сделал ничего подобного в обычном состоянии. Разве не так? К тому же, она была вполне вменяема, когда лапала тебя.

— В смысле?

— Капитанша отправила меня за зондами, а сама наглаживала твоё бессознательное туловище! Я захожу, а она как раз пальцами грудь тебе наминает. Глаза светятся, лыба до ушей. Ещё и открыто об этом мне заявила. Не видишь, говорит, мацаю, пока не вопит. Я в шоке! Выходит она уж точно знала, что ты её не убить хотел. Выходит, это я только не догадалась. Офигеть! Могла бы и сказать правду! Я же говорю, она кошмарная персона!

— Я всё-таки ей нравлюсь, — улыбнулся Морган, но быстро скис. — Нравился.

— Та, капитаншу, вообще, ничем не проймёшь. Она привыкла, видимо, к такому. Ведёт себя подобным образом и без всяких там триггеров. На кухне меня зажала, тебе шерсть перебирала, Джимми целовала. Ты забыл уже? Не пойму, чего ты так разволновался? Ещё неизвестно, как бы она повела себя при триггере.

— Я не думал об этом, — Морган ошарашено посмотрел на подругу. — Её же постоянно триггерит, она же по-другому не умеет пользоваться силой. Ванно же учит Мурсика именно этому — нападать без внешнего стимула. Она что, постоянно испытывает такую ужасную боль?

— Не знаю, какая разница, что там она испытывает! Главное, чтобы ты больше не испытывал. И уж тем более не корил себя за испытываемое. Такое испытание от Вселенского Разума всякому по интеллекту дадено.

— Покаяние! — внезапно догадался Морган. — Ненависть к себе. Вынужденная голодовка. О, Разум! Через что бедная Мурсик проходит всё время. Каждый раз после боя. Это невозможно! Невозможно переживать раз за разом подобное и не сломаться, не сойти с ума. Поэтому у неё и депрессия, поэтому она и шутит постоянно. Она просто на грани. У неё нет выбора, иначе упадет в бездну боли. Так, мне надо с ней поговорить, я пошёл.

— Куда! — преградила ему путь Клара. — Ночь же, все спят.

— Если ещё нет пяти утра, то Мурсик работает. Страшно представить, какие кошмары её мучают ночами.

Морган подхватил куртку и быстро вышел из медчасти. И действительно, капитан сидела на кресле с кружкой кофе и рассматривала строение непонятного устройства на главном холотерминале. Она вздрогнула и уставилась на мокрого капрала.

— Божечки-кошечки, вы точно меня доконаете. Чё не спите? Вам всё ещё плохо?

— Это личное, — всё, что смог прошептать катар, неожиданно почувствовавший собственную ничтожность перед ней.

— Решили вспомнить, чем же вам так не понравился секс? — тихо расхохоталась Мурси. — Вот это сила воли! Я бы ещё дня два с места не вставала.

— Покаяние — это искусственное или настоящее чувство? — внезапно спросил Морган.

— Покаяние, это не чувство, — нахмурилась Мурси. — Это способ пережить раскаяние. А что? У вас и остальные симптомы выявились?

— Тошнота, чувство вины, ненависть к себе, стремление к саморазрушению.

— И что вы приняли? — Мурси уже не смеялась, а, быстро подойдя к капралу, беззастенчиво приложила два пальца к его шее. Нащупав вену, она сосчитала пульс. — Давление вроде в порядке.

— Не знаю, Клара что-то вколола, мне легче, но я не уверен, как долго это продлится. И… ваши пальцы.

— Привычка, простите, — Морган проследил взглядом за рукой Мурси, которую она спрятала за спину. Он хотел попросить вернуть всё на место — такие прикосновения успокаивали, дарили иллюзию, что всё в порядке, всё как прежде. Но во рту пересохло, и катар только и смог громко причмокнуть, пытаясь смочить слюной горло.

— Бедный мой капрал! Если бы я только знала, что такое с вами произойдет, я бы нашла другой способ отделаться от вас в кабинете.