Чтение онлайн

— Не говорите так! — прохрипел Морган. — Я рад, что вы учились на мне атаковать мирную цель. И если вам нужны ещё тренировки, я с радостью предоставлю свою тушку под эти эксперименты.

— Морган, ты поехавший? — цокнула Мурси и постучала в дверь медчасти. — Что ты ему дала, подруга? Мне нужен состав, кажись, у него таки кукуха окончательно отлетела.

Моргану стало невыносимо тошно находиться рядом с капитаном. Он, оказывается, скрывал за маской честности и дисциплинированности свои низменные желания, а она, наоборот, носила личину распутной невоспитанной девицы, пряча от посторонних глаз непостижимого размера благородство и сострадание. Леди всегалактическое великодушие. От отвращения к себе, отвращения к собственным жизненным постулатам хотелось в прямом смысле удавиться. Пасть на колени, оплакивать её легкомысленное снисхождение к проступку, возносить Мурси за то, что она не придает его преступлению никакого значения. У катара заныло сердце, охватываемое изнуряющей тоской. Он захотел исчезнуть из общей комнаты и уже сделал шаг в сторону каюты, но Мурси схватила его за руку.

— Стоять! — приказала она.

— Всё-таки это побочное, да? — Клара уже нашла у себя в паде нужную аннотацию и протянула капитану для ознакомления. — А я ему говорила, но он заладил свою нудную песнь…

— Замолчи! — прорычал Морган, потом посмотрел на вздрогнувшую Мурси и крепко сжал её руку. — Я должен как-то искупить свой поступок. Может вам всё равно, но это нужно мне.

— Морган, я не держу на вас зла, в погоде. Вам не нужно искупление, покаяние или что-то такое. Это триггер, считайте, что внутри вас побывал маленький йонгей. Теперь вы лучше познали врага. Вот и всё. Тренировка — путь к победе!

— Ты что делаешь? — шикнула Клара, неотрывно глядя на руки капрала. — Приди в себя, Морган, отпусти капитана, что ты вцепился в неё.

— Клара, он не виноват. Я вообще удивляюсь, как Морган всё стоически переносит, — покачала головой Мурси. — Ему сейчас тяжело воспринимать грань, где реальность, а где вымысел. Пусть нудит, держит нас за руки, поет, танцует, вообще, всё, что хочет пусть делает, — капитан, наконец, дочитала. — Ага, хватит вам и четвертинки, думаю. Только вы уж меня простите двое, но у Моргана пропадет какое-либо желание на некоторое время.

— Какое желание? — в один голос спросили Морган и Клара.

— На тот случай, если вдруг вы всё же решите обслюнявить друг друга, — усмехнулась Мурси и потянула катара за руку в кабинет для совещания.

В этот раз Морган шёл безропотно. Держался немного позади, глаза его бегали по тощей фигуре капитана, и катар впервые заострил внимание, какая она всё-таки хрупкая. Иногда, в будничные часы, Мурси выглядела сильной, уверенной в себе. Как будто надевала метафизическую броню. В такие моменты она казалась и выше, и мускулистей. А с мечом в руках так вообще — женщина-воин, древняя амазонка, ни дать ни взять. А иногда, особенно по ночам, когда считала, что за ней никто не наблюдает, она забывала об этом своём перевоплощении и представала перед ним такой, какая есть на самом деле — маленькой и хрупкой, ещё совсем девочкой, на плечи которой свалилось огромная ответственность. И Мурси покорно, пусть и вынужденно, вела за собой толпы: канцлеров, пиратов, Лордов йонгеев, будущих старейшин прайда, сильнейших Палачей Галактики.

— Мурси, — прошептал Морган, как только дверь комнаты для совещания закрылась. — Мурсик. Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? Хотите, встану на колени? Хотите, пусть Ванно меня изобьёт? Хотите, я при Военном Совете сознаюсь сам, напишу повинную? Хотите..

— Прекратите, Морган. Мне ваще не требуется ваше унижение.

— Мне нужно! Совершённому нет оправдания.

— Морган, — вздохнула Мурси. — Я сейчас скажу одну умную вещь, только вы не обижайтесь. Простите себя! Не придумывайте оправданий, не врите себе. Согласитесь с тем, что поступок был ужасен, ответственность за него лежит целиком на вас. А потом — простите себя за ошибку. Вы не идеальны, никто в целой Вселенной не идеален. Все совершают ошибки. Это нормально. Примите себя таким. Неидеальным. И простите. Сосредоточьтесь, вынесите урок, и простите.

— Я не понимаю, это неприемлемо. Как можно себя простить за такое чудовищное преступление? Это же не просто какое-то неповиновение приказу.

— Ладно, пойдем другим путем, — капитан повернулась к нему лицом и, держа за обе руки, заглянула прямо в глаза. — Триггер это страшно, это больно, от начала и до конца, от момента, как только всё подступило до того, как ушёл последний симптом. Если вам будет легче, представьте, что я злорадствовала со своими агентами на ваш счёт. Обсуждала все ваши действия и насмехалась. Этого достаточно, чтобы создать противовес мучениям вашей совести?

— Я же слышу по голосу, что это неправда. Зачем вы мне врёте?

— Ну что я ещё могу сделать для вас? — немного раздраженно ответила Мурси. — Хотите, обниму?

— Зачем? — запротестовал Морган. — На такое я пока не готов. Не сейчас. Дайте мне время.

— Затем, что объятия помогают психологически справиться с проблемой. Они создают ощущение, что вы не один, что у вас есть поддержка и опора. Ну, по крайней мере, у людей так. Не знаю, у катар, наверное, такого нет.

— Нет, — согласился Морган, нехотя выпуская её ладони из рук. — Нас учат самостоятельно справляться со своими проблемами. Иначе, ты каджит, а не катар!

— Какой кошмар, — проворчала Мурси, отвернулась от него и принялась копаться по ящикам в стеллаже.

— А вы сами как справляетесь с этим? Я имею в виду даже не моральную составляющую. Физическая боль, она же невыносима.

— Привычка — вторая натура, — пожала плечами Мурси. — Вы же смотрели тренировки в монастырях? Я правильно поняла?

— Да. И вот это действительно кошмар. Бедные дети!

— Ничо не бедные, так гораздо лучше. Вы же не думаете, что наставники сплошь садисты, — хмыкнула Мурси, подбирая к очередному ящику пароль. — Есть, конечно, среди них и такие, но все тренировки в монастырях именно для того и созданы, чтобы приучить детей к физической боли. Это вам ещё повезло, энергия не мутирует клетки. Тоже такое себе удовольствие. Но из-за постоянства этих процессов, боль со временем практически не замечаема, — наконец, она справилась с замком, выудила знакомый Моргану пузырек и, разломив таблетку на четвертинки, протянула один кусочек катару. — Держите. Полегчает. Через десять часов нужно будет закрепить. Только поставьте сами себе будильник.

— Спасибо, сэр, — тяжело вздохнул Морган, хотел уже уходить, но в дверях остановился и всё-таки спросил. — Вы же караулили, да? Знали, что мне станет ещё хуже.

— Я работала, — быстро отвернулась Мурси, делая вид, что ищет что-то очень важное в открытом ящике.

— Так и подумал, — улыбнулся катар. — Спасибо.

— Всё, спочь! То есть спать! Если вдруг сна не будет, почитайте, предайтесь приятным мыслям, вспомните времена из детства или когда вам было просто хорошо.

— Это покаяние?

— Нет, — усмехнулась Мурси, — это антипокаяние. Покаяние заключается в фиксации на произошедшем. Личностная установка не делать подобного впредь. Требуется в крайнем случае, если не хотите повторять.

— Я не хочу повторять.

— Вы и не будете. Это была игра подсознания. Даже если у вас вдруг случится ещё один триггер, он будет непредсказуем для всех, но он точно не заставит вас… — Мурси бегло взглянула на лицо Моргана и улыбнулась. — Не заставит вас пытаться убить меня, это я вам клянусь пяткой вакуйя. Так что покаяния в вашем случае точно не полезно.

Морган лежал у себя на кровати и смотрел в потолок. Дыхание его давно выровнялось, сердце больше не сбивалось с ритма, а разум смотрел на мир как никогда ясно. Катар не чувствовал никакого отвращения — ни к себе, ни к своему поступку. Он в принципе больше ничего не чувствовал. Только жёсткий матрац, подушку под головой и мягкость серого покрывала. Странное ощущение сковывало, словно Морган только что тонул в водовороте, его кружило и мотало, но, наконец, стихия отпустила, выбросила на тёплый песчаный берег, и теперь он неподвижно лежит, позволяя себе просто быть. Отдыхать после изматывающей борьбы, восстанавливать силы, готовиться к новым испытаниям. Ни волнения, ни предвкушения, ни страха. Ничего.