Чтение онлайн

детинца были ниже городских, это были не стены из клетей, забитых внутри

землей и соединенных в одну цепь толстыми дубовыми бревнами, а просто тын из

деревянных плах, плотно подогнанных друг к другу и с заостренными зубцами по

верху. Прятаться от соплеменников у вятичских князей было не в чести и

поначалу вокруг детинца не было даже тына, но потом, когда племя вошло в

состав Руси, горожане сами возвели забор вокруг княжьего дома – от лишних

разговоров.

Вокруг лобного места наметилось какое-то шевеление, на него всходил то

один, то другой дружинник, они зорко оглядывались вокруг и снова терялись в

толпе. Видимо, решали, пришел ли черед объявлять выход воеводы к народу, а

народу – о начале веча. На княжеском крыльце появилась княгиня с сыном, одетым в шубейку из бобра с куньей шапкой на голове и в красных с меховыми

отворотами сапожках на каблуках. На плечи мальчика был накинут плащ-корзно с

золотыми застежками, а руки он прятал в меховых варежках. Лицо у него было

светлым, почти детским, несмотря на то, что он хмурил бровки под ясными

синими глазами и вскидывал округлый подбородок, стараясь казаться старше

своих лет. Из-под шапки выбивались крупные кольца длинных льняных волос, отдельные пряди которых обвивали стоячий воротник, делая образ

одухотворенным, заставляющим многих горожан тянуться двумя перстами к лбам.

Княжич был стройным, немного выше сверстников и не по годам серьезным, вряд

ли кто из окружающих мальца видел когда-либо на его губах беспечную улыбку, что добавляло уважения жителей городка. Вот и сейчас лица людей прояснились, словно пасмурный вечер при свете факелов, пропитанных смолой, осветился

лучами долгожданного солнца, разогнавшего плотный сумрак. Под стать сыну

была и мать, светловолосая и голубоглазая княгиня с округлым лицом с

бледноватыми щеками, сразу начавшими розоветь на легком морозце, и

правильным носом над как бы припухшими губами. Даже ресницы у нее были

словно льняные – длинные и жесткие, с загнутыми кверху концами. Княгиня была

в собольей шубейке, отороченной горностаевым мехом, с наброшенным на нее

темным плащем в знак печального события, пришедшего в ее с сыном вотчину. На

голове у нее была высокая круглая шапка из меха куницы, под которой был

надет черный платок, обмотанный концами вокруг горла, в знак скорби о

пропавшем муже, а высокий лоб огибал золотой обруч, усыпанный крупными

драгноценными камнями. Одна рука была в теплой рукавице с вышивкой шелковыми

нитками, а длинные пальцы другой руки были унизаны перстнями с алмазами и

рубинами. Народ качнулся и склонил головы в знак уважения к своим

правителям, княгиня с сыном ответили поклонами на все стороны. В это время

послышалось церковное пение и между людьми стали пробираться к лобному месту

духовные лица – попы, настоятели и служки главных городских церквей. Монахи

в куколях – остроконечных черных колпаках с белыми крестами на них – несли

хоругви и деревянные кресты с иконами в золотых и серебряных окладах, большей частью царьградскими, архиереи в клобуках с тремя черными лентами за

спиной, с большими из благородных металлов и с драгоценными камнями крестами

поверх фелоней – одежды до пят – махали кадилами. Архимандриты в аксамитовых

лиловых камилавках крестили двуперстием народ направо и налево. Они

примеривались петь разрешительную молитву, которую исполняют обычно в конце

отпевания, попы словно предвидели, что сеча будет злая. Смерть уже витала

везде, скорая и беспощадная, и нужно было успеть принять причастие, чтобы

ангелы на небе отворили ратникам тяжелые врата.

Вятка с товарищами успел пробиться поближе к лобному месту – возвышению

из бревен и досок, они стали ждать появления воеводы. От него теперь

зависело все. Ратники тоже не сомневались в надежности крепостных стен и

ворот, но спокойствие жителей городка зависело не только от этого, а и от

умения воеводы распределить силы защитников так, чтобы ни один ворог не смог

объявиться по другую их сторону. Примерно пятнадцать лет назад козельский

князь Мстислав Святославич обнес городок нынешними стенами в три бревна, каждое из которых было в два обхвата, с глубокими рвами под ними. На этом

дело не закончилось, князь понимал, что крепость Козельск находится на

границе Дикого Поля, раскинувшегося между реками Дон, Ока и левыми притоками

Днепра и Десны, где кочуют много племен степняков, охочих до чужого добра.

Поэтому он установил перед рвами надолбы из бревен с заостренными концами, направленными в сторону вражеской конницы, и заставил очистить окрестности

от камней, могущих сгодиться для камнеметательных машин. Старания князя были

замечены и вскоре он был приглашен на черниговский престол, а потом принял

участие в казни десяти послов Чингизхана, и после нее в битве при реке Калке

вместе со смоленским князем Мстислав-Борис Романовичем Старым. Там оба и

погибли с другими князьями и воеводами.

Наконец на возвышение напротив княжеского терема взошли гридни с

хоругвями с ликом Христа, с символом Перуна – колесом о шести спицах, так-же

с факелами, и остановились посередине, расставив ноги, за ними влез по

ступенькам воевода Радыня в шлеме с бармицей и в байдане из плоско

раскованных стальных колец. На ногах были бутурлыки, а руки – в железных

перчатках и в налокотниках. На поясе висел прямой меч в ножнах, украшенных

серебряными пластинами. Это был широкоплечий мужчина лет сорока с удлиненным

лицом, с синими глазами и высокими скулами, с высоким лбом и прямым носом

над резко очерченным большим ртом. Мощную шею прикрывала завитушками до

боков бармицы широкая светлая борода. Он прошел на середину лобного места, обвел внимательным взглядом собравшихся горожан, шум и разговоры пошли на

убыль. Подождав, пока установится полная тишина, Радыня повернулся к княгине