Чтение онлайн

с малолетним сыном и отвесил им низкий поклон, затем поклонился людям на все

четыре стороны и только после этого положил десницу на яблоко меча.

– Исполать тебе, Радыня, – послышались громкие возгласы из народа, окружившего возвышение. – Говори нам свое слово. Воевода огладил ладонью светлые усы и вскинул лопатистую бороду: – Слава тебе, народ козельский, вольные вятичи! Слава на многие лета!

Не единожды на нашу крепость нападал исподволь злой ворог, набегавший из

сухих степей, и всегда он уходил от стен города не солоно хлебавши. Но

сейчас пришла беда больше большего, дети и внуки Чагониза надумали исполнить

его последнюю судьбинную песню – покорить славянские племена и заставить их

платить тугарам дань вечную.

– Вота как, новость дивная! – Объявился на Руси змей-тугарин о трех головах! – Не бывать этому! – заволновались люди от края и до края обеих

площадей. – Как тугары подошли, так и уйдут с пустыми руками, а дань пусть

им платят половцы с куманами, у них там по норам байбаков толстых много.

– Пусть степняки берут дань со степных сродичей хоть жирными сурками, хоть узкоглазыми бабами, нам с ними воду не пить. – С вятичей взятки гладки. Воевода поднял руку, призывая собравшихся к спокойствию: – Я не все поведал, братья, тугары взяли главные русские города за три

месяца, они отходили в степи, когда на пути войску встала как кость в горле

наша крепость. А степнякам надо успеть вернуться в улусы до весеннего

половодья.

– Тогда пускай они нас обойдут и идут дальше своим путем, – крикнул

Вятка, стоявший рядом с возвышением. – Вятичи им дорогу не переходили.

– Дорогу тугарам не переходило ни одно племя русичей, они пришли сюда, чтобы нас воевать, – одернул его воевода. Затем пояснил. – Хан Батыга, начальник войска тугаров, не обошел стороной ни одного поселения наших

братьев-русичей, он пожег их дотла и сровнял с землей, а жителей или посек, или гонит перед собой в полон.

– А нас взять ему кишка будет тонка, – резко взмахнул рукой ратник

Прокуда, здоровенный мужик из посадских. – Мы будем биться не на живот, а на

судьбину.

– Твоя правда, Прокуда, – понеслись восклицания со всех сторон. – Мы

встанем как один, а ворога на стены не пустим.

– Крепость у нас справная, степняки об нее не раз ломали зубы. Воевода снова призвал народ к тишине, видно было, что он знает что-то

такое, до чего не дошли разумом жители небольшого городка.

– Братья-вятичи, поганый Батыга, внук мунгалина Чагониза, собрал войска

триста раз по тьме-тысяче, об этом нам с князюшкой и боярами поведал

куманский купец, частый гость в нашей вотчине. Батыга разделил орду на три

рати и направил их разными путями, чтобы они не мешали друг другу грабить

русичей и кормиться. Они завоевали почти все города северной Руси, дошли до

Игнач-Креста и повернули обратно в степи, потеряв в битвах с русичами многие

тысячи воинов. На нас Батыга двинул под водительством Гуюк-хана и темника

Бурундая левую рать, в которую вошло три или четыре тумена, да еще кипчаки.

Это сорок раз по тьме или в два раза больше, потому как нехристей никто не

считал. А я смогу набрать из вас воев две тьмы, из-за того, что полк знатных

козельских ратников, посланный на подмогу Коломне, сложил там головы.

Остальные будут бабы, старики и дети, – он подождал, пока люди осмыслят

сказанное им и продолжил. – Может, повезет набрать ратников на две с

половиной тьмы, если на стены пойдут часть баб, девок и отроков от

четырнадцати весей. Но они не держали в руках оружия, выходит, эти вои не

лучше мунгальских соломенных чучел, которые они для счета сажают на коней

заместо себя.

– Радыня, к чему ты клонишь – открыть поганым ворота и сдаться на волю

победителя? Я уже испытал на себе их милость, вместе со всей родней и

другими гражданами Суздаля, – взорвался сбег Якуна. – От нашего города не

осталось камня на камне, от жителей уцелело ладно бы десяток, которые успели

уйти в леса. Так же стало с Кашиным, Юрьевым, Переяславлем, Скнятиным, Бежецком, Псковом...

– А еще с Полоцком, Судиславлем, Ярославлем, Галичем, Владимиром, нашим

стольным градом, – дополнил кто-то из его товарищей печальный перечень. Он

резко подался вперед. – Все города перечислять, козельский воевода?

– А что вы положите тугарам на мену? – обратился Радыня к сбегам, лицо

у него потемнело от гнева. – Здесь брать на горло вы справные, а как дошло

до дела, так сами в леса убегли.

– Охолонь, воевода, мы убегли после того, как из наших дружинников в

живых никого не осталось,- засверкал глазами и Якуна. Он повернулся лицом к

народу. – Я вам говорю, козличи, не дай вам бог принимать послов тугарских и

верить их речам тоже, индо отворите ворота и пойдет пал по истобам, а хряск

по головам.

– Это так, и мы в том живые свидетели, – подтвердил его друг. – А ежели

придется принять судьбину, то известное дело – мертвые сраму не имут.

– Правду сбеги говорят и в том их словам есть подтверждение – полный

разор русских градов, – море голов в шапках, в высоких боярских столбунах и

в женских платках качнулось к лобному месту. – Лучше принять судьбину на

своей земле, нежели быть опозоренными погаными, а еще хуже – попасть в ихнее

рабство.

Воевода огладил бороду и отшатнулся от края возвышения, он посмотрел в

сторону княжьих хором, но на высоком крыльце тоже ждали решения веча, не

вмешиваясь в его течение. Княжич являл лицом решительный вид, сжимал губы в

узкую белую полоску и не снимал десницы с рукоятки небольшого меча в ножнах, отделанных золотыми и серебряными пластинами. Позади него тревожилась лишь