Чтение онлайн

ночь.

Непобедимый вскинул круглую голову с натянутым на нее собачьим

малахаем, глубокие морщины на его лице собрались в маску полного одобрения

высказанному хозяином шатра, что бывало довольно редко. Он почувствовал

вдруг, что за утверждением о безоговорочном взятии крепости должен

последовать вывод, доступный только людям, одаренным большим умом. А

джихангир продолжал:

– Мы не имеем права оставлять в стране урусутов ни одного города, оказавшего нам сопротивление, не взятого нами и не разрушенного до

основания. Это может послужить примером для врагов, оставшихся в живых, чтобы они начали собирать против нас новое войско и отказа урусутов платить

дань, которой мы их обложили.

Старый полководец закачался на ковре взад-вперед и издал громкое

восклицание, не в силах сдержать радости, возникшей в его впалой груди от

последних слов ученика:

– Сейчас ты абсолютно прав, саин-хан! – воздел он руки вверх, с трудом

поднимаясь с места. – Это слова не просто великого полководца, а

государственного мужа, думающего о своем народе на века вперед.

Джихангир тоже сошел с трона, ему претило, как и мудрому воину, стоявшему перед ним, выражение высоких чувств, чтобы скрыть волнение от

похвалы, он прошел на середину шатра:

– Мы должны встретить моего брата Шейбани-хана и других царевичей у

входа, сейчас надо добиться от них абсолютного доверия к себе, чтобы перевес

в силах был на нашей стороне, – открыл он главные козыри перед верным другом

своего деда. – Ведь нам предстоит вернуться в эту страну и пойти дальше, до

последнего моря, как завещал нам Священный Воитель. И кто будет во главе

объединенного войска в следующий раз, зависит только от нас, и даже в этот

момент.

Но великий полководец вдруг сменил одухотворенное выражение на лице на

едва заметное недоумение, он даже немного сгорбился, прижав к впалой груди

высохшую руку и превратившись снова в старого и бездомного пса, еще не

растерявшего былого величия:

– Джихангир, я против такого поступка, он покажет перед чингизидами

твою слабость и раскроет твои замыслы на будущее, – непривычно громко

воскликнул Субудай. – Сейчас тебе нужно умножать власть не только

убедительными победами над урусутами, но и действиями. Ты должен встретить

родных братьев и остальных родственников, восседая с непроницаемым лицом на

походном троне, чтобы ни одно движение не смогло выдать твоих истинных

чувств и намерений. Тогда царственный вид прибавит к твоим великим победам

еще один плюс, который застрянет у них поперек горла.

Бату-хан быстро вскинул голову и вперился в преданного учителя

немигающим взором, ему впервые довелось услышать от него подобное

откровение, Субудай вел себя сдержанно со всеми, тем более с ним, внуком

Потрясателя Вселенной, покинувшего этот мир. Но сейчас старый полководец в

ответ на его откровения тоже не стал скрывать тайных мыслей, и они сказали

джихангиру о многом, о том, что у него есть два сына, которых он мечтает

увидеть не только темниками, но на вершине власти в Каракоруме, где заседал

курултай, а так-же об отношении к другим чингизидам, занимавшим по его

мнению посты, которых они были недостойны. Саин-хан еще раз окинул учителя

пристальным взглядом и как бы в размышленях передернул плечами: – Вполне возможно, что твоими устами говорит истина, хотя иногда

казалось, что я веду себя со своими родственниками слишком заносчиво, чем

навлекаю на се6я их раздражение и гнев, – раздумчиво заговорил он и

замолчал. Затем, словно приняв какое-то решение, сделал шаг вперед. – Нам

все равно нужно выйти на воздух, мне кажется, что мы переутомились от

бесконечного перехода по лесным дорогам. Урусуты очень странный народ, я

думаю, что они ничего еще не осознали и нам следует от них ждать немало

неприятностей.

– Так, саин-хан, эта страна еще не проснулась и нам выгодно, если она

будет погружена в сон еще долгие века, – поспешно кивнул Субудай круглой

головой, он пристроился немного сзади господина. -Урусутов не следует

тревожить слишком часто нашим присутствием в их землях, надо только

постоянно подгонять их в нужном нам направлении и доить как белую кобылицу, наслаждаясь пенным кумысом.

Оба венценосных собеседника откинули полог и вышли из шатра на свежий

воздух. Два кебтегула с широкими плечами, стоящие у входа с круглыми щитами

и длинными копьями, замерли изваяниями на расставленных ногах. Был глубокий

вечер, воздух с запахом легкого морозца был чист и свеж, на небе роились

маленькие звездочки, их было неизмеримо больше, нежели над степями

монгольской империи, словно они здесь брали не величиной, а количеством.

Небо тоже вознеслось на недосягаемую высоту, наверное, урусутский бог не

слишком любил свою паству, поэтому улетел от нее подальше. Вид с холма, на

который указал джихангир при выборе места для шатра, открывался довольно

обширный. В первых рядах, образующих кольца вокруг ставки, стояли юрты

семерых звездных жен саин-хана, за ними выстроились походные палатки

тургаудов-телохранителей, дальше шли временные шалаши шаманов, знахарей, ловчих с соколами для охоты, доезжачих с борзыми. После них возвели свои

юрты повара, барабанщики, трубачи, рожечники, многочисленная челядь и прочая

прислуга. Подол равнины почти до горизонта был освещен бесчисленными

кострами, разведенными на снегу, с сидящими и лежащими вокруг них воинами.

Среди костров поднимались островерхие шалаши джагунов и тысяцких, и изредка

круглые и гладковерхие темников. Над ними полоскались на слабом ветерке