Чтение онлайн

Взгляд упал на набор ножей для раскроя, валявшихся в куче мусора. Я подошел и взял один из них. Нож-полумесяц. Классика.

Объект : Шорный Нож кожевника (Сталь среднего качества).

Состояние : Безнадежно (Ржавчина 40%, зазубрины на режущей кромке).

Совет : Заточка невозможна без предварительной очистки и закалки.

Я провел большим пальцем по лезвию. Вернее, попытался провести, но рука дернулась так сильно, что я едва не полоснул себя по ладони.

– Проклятье… - я со злостью бросил нож обратно.

Тремор был моим главным врагом. Без твердой руки кожевник - просто человек, портящий шкуры. А в этом мире интерес у меня исключительно шкурный) И судя по тому, что я видел вокруг, Тео испортил их немало.

В углу, под слоем грязной ветоши, я заметил рулон кожи. С надеждой я откинул тряпку, но «Контур» тут же безжалостно подсветил рулон ярко-красным цветом.

Материал : Кожа теленка (второсортная).

Дефект : Пересушена, сожжена солью при дублении. Структура разрушена.

Пригодность : Только для заплаток.

Я медленно побрел вдоль верстаков, полагаясь на «Контур» в ревизии моей «новой» мастерской. Золотистая сетка послушно поползла по стенам, сканируя каждый угол.

Перед глазами поплыли строки данных.

Рабочая зона : Нарушение режима влажности. Риск деформации заготовок — 92%

Раскройный стол : Загрязнение поверхности (жиры, адгезивы). Риск порчи лицевой стороны кожи. Требуется восстановление покрытия.

Подготовка сырья : Инструментарий (Малое корыто) выведен из строя. Процесс замачивания невозможен.

Вердикт : Производственный цикл не рекомендован до устранения нарушений.

– Да уж..

Я остановился у шкафа с инструментами. Дверца висела на одной петле, обнажая пустые полки. Кажется, этот парень продал всё, что имело хоть какую-то ценность. Исчезли тонкие пробойники из закаленной стали, пропали профессиональные иглы разной кривизны, нет даже элементарных зажимов-пони. Остался только тяжелый молоток с оббитым бойком и пара старых шильев, которые больше напоминали гнутые гвозди.

Я протянул руку к шилу. Это было простейшее движение. Тысячи раз в своей прошлой жизни я брал инструмент, не глядя. Мои руки были моими лучшими друзьями, продолжением моей воли.

Но сейчас…

Как только пальцы приблизились к деревянной рукояти, «Контур» внезапно сменил цвет с золотистого на тревожный пульсирующий пурпур.

Внимание! Прогнозируемая ошибка захвата.

Причина: Нейромышечный спазм (Тремор).

Вероятность промаха : 45%.

Я стиснул зубы. — Посмотрим…

Я попытался схватить шило. Пальцы, покрытые слоем грязи, предательски дернулись в десяти сантиметрах от цели. Рука жила своей жизнью, выписывая в воздухе безумные зигзаги. Я попытался сосредоточиться, напряг предплечье, но это только усилило дрожь. Рука заколотилась о верстак, выбивая дробь.

– Тварь!
– выдохнул я через силу и в отчаянии швырнул раздражающую кисть руки на столешницу.
– ААА!
– После шлепка, смешанного с хрустом, острая боль пронзила руку до самого локтя. Неприятно. Пора принять, что эта рука теперь моя..

Я накрыл правую руку левой, пытаясь силой прижать её к дереву. Это было унизительно. Я - человек, который мог прошить шов в пять стежков на миллиметр, теперь не мог просто взять шило со стола.

В груди поднялась волна холодной, расчетливой ярости. Я привык подчинять себе самый капризный материал: крокодиловую кожу, жесткий чепрак, капризный шелк. И это тело было просто еще одним материалом. Некачественным, гнилым, испорченным - но материалом.

Закрыл глаза и начал глубоко дышать, способ подсмотрел где-то на Ютубе: Раз. Два. Три. «Контур» начал успокаиваться, пурпурное сияние сменилось ровным янтарным светом.

Рекомендация : Используйте опору для локтя. Снижение динамической нагрузки уменьшит амплитуду дрожи на 15%.

Последовал совету. Положил локоть на верстак, прижав плечо к телу и медленно, очень медленно придвинул кисть к инструменту. На этот раз пальцы слушались лучше. Я обхватил рукоять шила. Холодное дерево, пропитанное потом и жиром многих поколений владельцев, коснулось моей ладони.

В этот момент в голове вспыхнуло нечто вроде воспоминания:

Маленький пацан сидит на этом самом табурете. Он едва достает подбородком до края верстака. Над ним стоит отец — высокий, широкоплечий мужчина с добрыми глазами и запахом дегтя от рук.
– Смотри, сын, - говорит он гулким басом.
– Кожа - это не просто шкура мертвого зверя. Это память. И если ты будешь честен с ней, она отдаст тебе свою силу. Нож должен петь, а не плакать. Помни об этом.

Я открыл глаза. Образ отца был настолько живым, что я на мгновение почувствовал запах дегтя.

– Нож должен петь, - повторил я хриплым голосом.
– Твой нож сейчас не просто плачет, старик. Он воет от боли.

Я посмотрел на шило в своей руке. Оно было тупым, кончик загнут. Это был не инструмент, а издевательство. Но это было моё издевательство.

Табурет жалобно скрипнул под моим весом при попытке его оседлать. Ситуация была паршивой. У меня не было ни здоровья, ни инструментов, ни материала. А судя по обрывкам памяти, у меня еще и не было денег. Последние медные монеты были оставлены вчера в трактире «Кривой клык», и это сообщила мне уже не память, а долговая расписка на мятом куске бумаги возле ножки стола.

Мой взгляд блуждал по стенам, пока не зацепился за камин. Он был холодным, заваленным золой. А над ним, на двух кованых крюках, висело это.

Большой кусок серой, морщинистой шкуры. Она висела неровно, края были косо обрезаны, местами виднелись грубые, неумелые швы, наложенные поверх чего-то более древнего. Она была покрыта таким слоем пыли, что казалась частью стены.

– Это еще что за уродство?
– прохрипел я.

Пришлось подойти, чтобы рассмотреть это непонятно нечто. Я провел пальцем по грубому рубцу на коже. Мои глаза видели не просто грязь, а преступление против ремесла.
– Почему ты это сделал, приятель? дрожащий рез, сорванное клеймо, нарушенную логику плетения.
– За что так изуродовал основу?
– холодно спросил я прежнего владельца тела - Это была тончайшая работа, а теперь...
– я поморщился. Всё походило на то, что он пытался ее починить или доделать. Ибо треть этой вещи, которая напоминала нагрудную броню, была исполнена филигранно. И Мастер, ее исполнивший, определенно обладал высоким уровнем. И что-то подсказывает, что это был отец того самого парня, чье тело досталось мне. Что до него, то он использовал обычную сапожную дратву - грубую, вощеную нить, которая совершенно не подходила для тончайшей структуры этой кожи и…