Чтение онлайн

– Они поют Наутилус Помпилиус. – сказала Татьяна. – Слышал о таких?. Наша, свердловская группа. Слава Бутусов… Он еще о себе заявит…

– Ну, конечно! Свердловск – центр рок-эн-рола Советского Союза! – усмехнулся Роман.

– Как ни странно, но именно так все и обстоит. – с вызовом ответила задетая девушка.

– Я не люблю советский рок. – он, почему-то посчитал важным, чтобы последнее слово осталось за ним.

Повар оправдал все ожидания. Аппетитная, золотистая корочка рыбы, легко отваливаясь от белого мяса, источала изумительный аромат.

– Помнится, кто-то обещал спеть мне? – прищурилась Татьяна. – Просто клятвенно божился…

Роман отмахнулся.

– Ну, нет! На этот раз ты не открутишься. – не отставала девушка. – Хочешь, попрошу гитару.

– Давай, сегодня, послушаем другую музыку. – Роман отошел к администратору, о чем то пошептался, отдал кассету и поманил её пальцем. – Позвольте? – взяв за руки, притянул к себе. – Как бы банально не звучало, но это… Битлз! – вместе с зазвучавшей музыкой, повел он её в танце. – Ревнивый парень*.

– Боже! Здорово как? – закрыв глаза, разомлела девушка.
– Ты просто прелесть.

Роман чувствовал её волнение, и только улыбнулся в ответ. Как-то незаметно, они выпили пару бутылок совсем неплохого вина, закусывая изумительной рыбой, которую без конца подносил шашлычник. Татьяна жаловалась на «округлившийся животик» и то и дело посматривала на часы.

– Да ты места себе не находишь… Куда он денется, твой ненаглядный?

– Он самый настоящий хмырь, твой друг. – наконец, не выдержала она.

– Это еще почему?

– Мог бы взять меня в свою Швецию…

– Я бы тоже не отказался. – пожал плечами Роман.

– Знаешь, что я тебе скажу? – нагнулась к нему Татьяна. – А не пошел бы твой дружок куда подальше?

– И я так думаю.

После не в меру сытного застолья, они долго валялись на песке. Роман, даже вздремнул на берегу раскрасившего воды, желтыми огнями моря. Затем, вернулись в номер…

Андрея нигде не было. Ни к шести, как обещал, ни к семи, он так и не появился. А вскоре, зазвонил телефон, и из администрации пансионата, сообщили ошарашенной Татьяне, что в связи с возникшими обстоятельствами, Андрей Дмитриевич Белосельских, приносит тысячу извинений и просит его не ждать. Застыв от неожиданной вести, Татьяна беспомощно посмотрела на Романа, не в силах что либо выдавить из себя. Он бережно усадил её в кресло, забрал с усилием, трубку и положил её на аппарат.

– У тебя есть что нибудь выпить? – с трудом выдавила она из себя.

– Коньяк.

– Это конец. Он больше не хочет меня видеть! – обреченно сказала она, осушив залпом рюмку. – Я чувствовала это. В последнем разговоре, он сказал мне, что пришла пора поставить все точки над и. Вот и поставил....

– Ну, что ты говоришь? –взялся утешать её, Роман – Что, собственно случилось? Не приехал сегодня, приедет завтра. Не надо ничего выдумывать. Сейчас, дозвонюсь и всё выясню.

Вместо ответа, она сорвалась с места и схватив за руку, увлекла его за собой. Маленький городок, словно в насмешку, искрился радостью. Все, здесь, дышало праздником – море, небо, горы, лица людей. Повсюду играла музыка; брызгами лился смех.

Роман никак не мог подстроиться под рванный ритм ее шагов; она то уходила вперед, то шла медленно едва передвигая ногами.

– Давай, искупаемся! – неожиданно предложила она. – Слабо, бухту переплыть?

– Да я бассейн с трудом одолеваю. – попытался отшутиться он. Для волгарей, он плавал неважно, но был готов на все, лишь бы ее успокоить. Но едва они вошли в воду, берег стал стремительно отдалялся, а вода быстро холодеть.

– Давай назад! – робко попытался остановить он её, но она будто не слышала. Более того, сменила брасс на кроль.

– Что ты делаешь? – бросившись грести вслед за ней, воскликнул он. Никогда еще, ему не приходилось заплывать так далеко. – Перестань валять дурака.

Когда, наконец, он нагнал, и смог оглядеться, то понял, что они где-то посередине бухты. Татьяна лежала на спине не обращая на него внимания. Затем выпрямилась, подняла руки и пошла ко дну.

Очертя голову, Роман нырнул за ней. Он не мог поверить в происходящее. Это было какое-то безумие. Из последних сил держась на воде, он ещё должен был кого-то спасать. Обмякшее тело девушки, выскальзывая из руки тянуло вниз. Стоило огромных усилий вытолкнуть её на поверхность.

– Отпусти меня! – неожиданно, совершенно спокойно, сказала она. Отплыла на несколько метров и вновь подняла руки. Но, он был готов к этому и не дал ей погрузиться глубоко под воду. Так повторилось несколько раз. Он чувствовал, что силы покидают его, и где-то глубоко внутри, пробуждается страх. Нужно было, что-то предпринять. В очередной раз вытолкнув её на поверхность, он с силой влепил ей пощечину…

– Слушай, Офелия! Хочешь утопиться, пожалуйста! Но будь добра, сделай это без меня, иначе моя жизнь будет на твоей совести.

Ничего не ответив, Татьяна легла на грудь, и как ни в чем не бывало, загребла к берегу. Минут через десять, Роман понял, что переоценил свои силы, и что до берега ему не дотянуть. Словно, почувствовав, она подставив плечо, дав перевести дыхание; еще минут через десять, замерзшие и обессиленные, они вышли на берег.

До пансионата шли долго, почти не разговаривая. В номере, она скинула платье и стала под душ. Роман налил себе коньяк, взял гитару и завалился на кровать.

– Все влюбленные, любят из ничего раздувать трагедии, – думал он. – Но он не такой. Он ни за что не даст захватить себя таким пустякам. Расстроенная гитара дребезжала, пальцы не слушались, но постепенно, он почувствовал гриф и стал извлекать чистые, глубокие звуки. В душе, он ругал Андрея. Ему было больно за Татьяну; за себя. Не зря, последнее время у него было такое гадкое настроение. Ничего не складывалось; валилось с рук. «Этот мир никогда не станет другим».

Услышав его пение, Татьяна замерла. Долго слушала, затем обвязалась полотенцем, подошла к кровати и села рядом с ним.

– Ты меня обманывал! – тихо сказала она. – Говорил, не умеешь петь, голоса нет. А получается не плохо, и с душой. Люблю мужские голоса с хрипотцой…

– Ты понимаешь, что мы чуть не утонули? – после долгого молчания, спросил он.

– Мы будем жить, Ромочка! Долго, долго! – приблизившись она поцеловала его в щеку. Поддавшись порыву, он прижал ее к себе, нежно целуя лоб, глаза, брови. Все распаляясь, незаметно подобрался к губам и замер… И тут она ответила ему. Впилась ногтями в спину и словно обезумев стала страстно целовать толи его, толи некий, стоявший перед ней образ… На доли секунды, он забылся, воспринимая мир словно в бреду. Но вот, жалобно взвизгнула упавшая на пол гитара и сорванное с девушки полотенце, стало последним пологом, отделявшим их от безумия.

Пытаясь притупить боль, они стонали, заглушая сознание утробным криком. Когда, полностью выжатые, на грани сознания, разжали объятия, мир вокруг них распался. Это уже был новый, неизвестный, разорванный темной энергией, мир.

– Кажется, мы сделали что-то не то… – наконец, присев на кровати, сказал Роман.

Она ответила не сразу; задергалась на кровати, и одарив гневным взглядом, как сорвалась.

– Пусть, теперь пеняет на себя. – отшвырнув простыню, вскочила на ноги и нервно заходила по комнате. – Господи, как же я была глупа. Он никогда не думал обо мне. Он никогда меня не любил. Постоянно в себе, в своих мыслях, и всегда где-то далеко. Я совершенно, ему не нужна. Знал же, как я жду. Нет! Это, сумасшествие какое-то! – обхватила она голову руками. – Жить, как на вулкане, считать недели, дни, часы, секунды, чтобы дождаться такой пренебрежительной насмешки… приехать не могу. Да, что он из себя возомнил? – встав у окна, Татьяна теребила край занавески. – От женщины, которую любишь, так не отмахиваются. Ими не пренебрегают… И о них не вытирают ноги. Он, кажется, забыл, кто я? Я Елина! И не позволю, так с собой обращаться…