Чтение онлайн

– Здесь был перекресток движения древних народов, как с север на юг, так и с запада на восток.

– Еще скажи, через Кавказ прокладывали путь арии…

– Скажу. Хотя, мы до сих пор мало что знаем об этих миграциях. В истории этого края очень много темных пятен Но, что там не говори, Дарьял* – идеальное место для перевалки через этот горный массив.

– Но люди здесь совершенно уникальные. – с восторгом сказала Милица.

– Они другие; и с совершенно иной культурой. – сказала Татьяна. – В Кавказской войне их главной опорой была вера. Кази Мулла*, Хамзад*, Шамиль*, (первый, второй и третий имамы Кавказа) были духовно просвещенными людьми. Они призывали и к борьбе с неверными, и к совершенствованию духа. Они чтили ислам не только в исполнении шариата, но и тарикакта*, и хакиката*, если это вам о чем-то говорит. Человек мог достичь совершенства только в очень сложной гармонии, очень многих качеств. И только достигнув божественных высот в познаниях возвышенного*, и изучении деяний пророка*, мог стать мюридом, и повести правоверных за собой.

– Браво!– захлопала в ладошки Роман. – Одни ораторы! Получается, что мы вели борьбу, чуть ли не с просвещенными народами, а не с полудикими, варварскими племенами? Разве не горцы всю свою историю разбойничали? Их хлеб – набеги! Грабежи! У них что ни аул, то укрепление или крепость. Даже жилища крестьян имели двойное назначение. Война для них естественное состояние. Кроме войны и набегов на соседей, они другого ничего не знали. А что до мюридизма, то вряд ли большинство горцев вникало в эти теологические дебри. Он до сих пор для них в огромной степени мистическое учение.

– Политики, всегда использовали религию, как главный инструмент влияния! Чтобы посылать людей на смерть, нужны сильные аргументы. – сказала Татьяна. – В история много таких примеров – халифы, крестоносцы, талибы.

– А какую реакцию следовало от них ожидать? – пожал плечами Андрей. – Было бы наивно думать, что нас встретят хлебом солью. Мы же не с пряниками к ним пришли. Столько карательных экспедиций, столько крови? Так еще, мало захватчики, но и гяуры*. Разве у них был выбор? Но и у нас его не было. Когда суть идеи заключается в распространение влияния, нельзя останавливаться. Остановиться, значит отказаться от этой самой идеи. Тоже самое было у англичан, когда они Северную Америку или Австралию осваивали; испанцев, при колонизации Южной и Центральной Америки. Кавказ не стоит особняком.

– В Крыму, Сибири, на Дальнем Востоке – все было жестко и без прикрас. – согласилась Татьяна. – Ни Ермолов, ни Вельяминов, ни Паскевич рыцарями не были, и никакой пощады не знали. Порядок наводили исключительно мечом. Особенно, это касается Восточного Кавказа. Он дался нам очень дорогой ценой

– А, межу прочим, у нас неверно приписывают Ермолову лавры покорения Восточного Кавказа. – сказал Андрей.– Он, еще 1827 году был отстранен от дел и на Кавказ больше не возвращался, хотя боевые действия продолжались, по меньшей мере, до 1859 года, до пленения Шамиля.

– Но здесь, почему-то, все помнят только Ермолова! – сказал Роман.

– Может быть, потому, что при европейском образовании, и суворовской выучке, обладал азиатской жестокостью, которую не одобрял даже Николай 2-ой? – сказала Татьяна.

– Ермолов был военным, привыкшим добиваться цели любой ценой. – согласился Андрей. – И не только на Кавказе. «Тебе, о Персия, я посвящаю свою ненависть; проклиная тебя, я предрекаю тебе гибель». Каково, а?

– Он был таким же религиозным и национальным фанатиком, как и те с кем боролся. – сказала Татьяна.

– За Царя, Россию, православие… – согласился Роман.

– Рьяным воякой был. – сказал Андрей. – Вырезал целые районы… и видел усмирение Кавказа только силою оружия. Подход тогда простой был, путь к миру через силу!

Скучая миром в язвах чести,

вкушаешь праздный ты покой,

И тишину домашних долов..

Но се – Восток подъемлет вой!..

Поникни снежною главой,

Смирись, Кавказ: идет Ермолов

– Вот и до медоточивого Александра Сергеевича добрались! – улыбнулась Татьяна.

– Это же Пушкин! – сказала Милица.

– Он, самый! –подтвердил Андрей. – Думаю, уже тогда его снедали глубокие противоречия. С одной стороны в нем жил дух Байрона, и как европеец, он жаждал и воспевал свободу; но как верноподданный русского царя – хотел величия империи. Империя – это постоянное расширение влияния, а значит экспансия.

– По-моему, эти понятия не совместимы. – сказал Роман.

– Конечно, нет! – подтвердил Андрей.

И смолкнул ярый крик войны:

Все русскому мечу подвластно,

Кавказа гордые сыны,

Сражались, гибли вы ужасно;

Но не спасла вас наша кровь,

Ни очарованные брони,

Ни горы, ни лихие кони,

Ни дикой вольности любовь!

– Я за Любовь…. И за Свободу… – ввернула реплику Милица. – Все, даже самые маленькие народы должны быть свободными.

– Кто бы сомневался? – развел руки Роман. – Ты за свободную любовь…

36/

Куринный король

Стокгольм 1940 г

С началом польских событий дела Рауля пришли в полное расстройство. Несмотря на оптимистический нрав, невольно в душу закрадывались сомнения; он мог с горечью констатировать, что остался и «без работы и без денег». Венгерская командировка в материальном плане ничего ему не дала, зато добавила душевных мук. Скоро, он узнал о помолвках баронессы Элизабет К. и графини Евы Г. Это только усилило хандру. Испытывая давящую неустроенность, он вынужден был признать в разговор с дядей Маркусом: «банковское дело – это не мое».

Время шло, проекты рассыпались, как карточные домики, и ничего толкового ни в плане бизнеса, да и ни в каких других начинаниях, не просматривалось. А после смерти Густава, сложилось впечатление, что он вообще перестал, кого-либо интересовать. Проект «Международного банка», где Рауль мог бы занять «достойное место» рассыпался с последним вздохом деда. Осталась слабая надежда на застройку участка дядюшки Маркуса, но и она, как это за ней водится, в последнюю минуту умерла. Вместе с новостями из Польши наступало осознание того, что с архитектурой нужно будет повременить. И вот теперь, когда буря бушевала во всю силу, на ней можно было смело ставить крест.

Дядюшка Якоб был предельно лаконичен. Взяв Рауля под руку, он методично водил его по кабинету, наставническим голосом обрисовывая всю сложность политической ситуации в Европе.

– Я должен огорчить тебя Рауль! – заключил, он свой пространный обзор. – В связи с новыми обстоятельствами все строительные проекты мы приостанавливаем. Ты должен понять….

Рауль понимал. Все же он вырос в среде дипломатов. А тут еще грянули события в Финляндии… Только после долгой и бесплодной службы в ополчении, дядюшка вновь обратил к нему свои взоры…