Чтение онлайн

– Могу предложить тебе одно дельце. В «Среднеевропейской торговой компании». Работа не ахти, импорт куриных грудок и маринованных огурцов; экспорт копченого лосося и тресковой икры. Фирма принадлежит Свену Салену* и венгерскому еврею Коломану Лауэру. Его семья в Будапеште. Тебе могут предложить должность содиректора. Это хорошая перспектива.

Рауль не возражал. Сознательно или нет, но его уводили от дел в «Эншильда банкен». К тому же у него не было выбора.

Вернувшись домой, где его поджидала компания старых друзей, он сообщил им о крахе всех долгосрочных планов, и о том что судьба не оставляет ему другого выбора, как предать себя водам залива.

– Я начинаю прослеживать общность, между своей судьбой и участью Вассы!* Не успел я поднять якорь, наполнить паруса и выйти в гавань, как мой корабль дал течь и стремительно пошел ко дну! – стоя у окна, с горечью констатировал он. – Так что, все обстоит удручающе грустно.

– А что сказал дядюшка? – спросил старый приятель Никлас. – Что мог сказать банкир, видящий во мне только обузу? Но я его не виню. Все дело только во мне. Я неудачник, у которого всё валится из рук. Даже посвятив столько лет армии, я не дослужился до звания офицера. Вот, подумываю об уединении…

– Нам будет тебя не хватать, друг! – смахнув слезу, трагическим голосом сказал Густав фон Платен. – но еще больше кларета твоего деда.

– И не надейся! – тем же тоном ответил Рауль, – Пока в его погребе томится хоть одна бутылка, я не оставлю вас.

– Вот ответ настоящего викинга! – подошел к нему и положил руку на плечо, Леннарт Хагстрёмер.

– То, что твой легендарный дед оставил нам этот винный погреб, уже достойно чтобы увековечить его имя в пантеоне величайших людей Швеции! Поэтому, предлагаю тост за Густава Валленберга. – сказал, старый приятель Рауля, Никлас.

– За самого заботливого деспота в Швеции! – подняв бокал, воскликнул Рауль. – За Густава! Наконец, пришло то время, когда он мог бы мной гордиться! Я стану всеевропейским агентом по распространению копченой лососины и маринованных огурцов. Вершиной моей деятельности, станут куриные грудки. Я обожаю куриные грудки. Я обожаю грудки вообще. Дайте мне больше грудок. Все грудки мира… Я должен лично отведать каждой, чтобы стать куриным королем!

Гвалт, который устроили друзья, не веселил Рауля. Борясь с не покидавшим его разочарованием, он некоторое время сдерживался наблюдал, как носятся они вокруг него, изображая обитателей курятника. Сжав губы, с неприступным видом, он долго не давал воли чувствам. И наконец, не выдержав, приподнялся на носках, и громко издав боевой петушиный клич, и замахал согнутыми в локтях руками.

Несколько минут продолжалась вакханалия…. Когда волна всеобщего веселья спала и вся компания повалилась, кто куда, в кресла, на пол, на диван, Рауль во всеуслышание объявил:

– Коломан Лауэр – так зовут моего нового работодателя. Кроме того, что он беглый еврей, и что некая часть его фирм находятся на враждебных евреям территориях, мне ничего неизвестно. Впрочем, и этого вполне достаточно. Ну, а путешествовать, это по мне; люблю быть, что называется, в гуще событий. Да и надо как-то встряхивать страдающее самолюбие.

– Плесни-ка мне еще, Рауль! – протянул ему бокал Магнус.

– Правда, Европа необратимо теряет свой колорит! – продолжил Рауль. – Куда не сунься, повсюду черная форма, свастики и факельные шествия. Коричневая чума расползается по континенту. Скоро и мы будем выбрасывать в приветствии ладони…

– Лучше наблюдать за «Торжеством духа»* с факельными шествиями Гитлера, чем за «торжеством серости», у этого ужасного Сталина! – категорично заявила Яннет.

– Хотите заглянуть Гитлеру в задницу? – развел руками Магнус.

– Мальчики. Не разрушайте атмосферу употребления кларета. – меланхолично отреагировал Хельга. – Смените тему.

– Адольф, по-моему, зарвался? – отреагировал на замечание Магнуса, Рауль. – Своими действиями во Франции, он окончательно раскрыл свои намерения и восстановил против себя весь мир! Союзники не будут молчать.

– Маленькому ефрейтору не дает покоя слава маленького капрала. – пригубив бокал, сказала Яннет.

– Милая Яннет! – повернулся к девушке Магнус. – Боюсь амбиции этого маниакального вегетарианца, куда кровожадней кухни романтического корсиканца. Войны того времени походили скорее на парады, с кучей церемониалов. Сейчас все по другому, как показала предыдущая война*. Наполеону нужна была слава и Европа; Гитлеру, власть и весь мир! И фюрер ни перед чем, не остановится. Может, он плохо образован, его выставляют неумехой, но ведь как целеустремлен; и как зажигает?

– Весь мир прогнулся перед ним; вот уже и мы заигрываем с наци? – грустно сказал Рауль. – Нам льстит, то, что он относит нас к когорте избранных.

– А разве это не так? – раздался юношеский, почти детский голос. Это был новый друг Хельге, начинающий режиссер Ингмар Бергман.

– Не так! – покачал головой Рауль. – Нет никаких избранных наций. И статус нейтрального государства, не позволяет находиться в роли невинного созерцателя, и не избавляет от ответственности….

– Ты предлагаешь схватиться с Гитлером? – усмехнулась Яннет. – Не проще ли, просто набросить на себя петлю?

– По-моему, Гитлер просто исправляет ляпы Версаля. – сказал Магнус.

– Может это и так, но войну он развязал покруче, чем ляпы Версаля… А как относиться к его патологической ненависти к евреям. Это возврат к варварству. С неграми в Кейптауне, обходятся гораздо лучше. Он Молох! Его аппетит не насытит ни Польша, ни Франция…

– Гитлер шут и позер. Его век скоротечен! – сказал Магнус…

– Я так не думаю! – отрицательно закачал головой Ингмар. – За спиной этого позера стоит целая нация? Нация Гёте, Моцарта, Бетховена?

– Согласен! – поддержал его Рауль. – Этот шут и позер, как ты выразился, построил за собой всех немцев, и завоевал Европу, что до него не удавалось сделать даже Бисмарку. – Он перевернул сознание немцев, сумел внушить им мысль, что они могут все. Тем самым, он встал в ряд величайших людей Германии; и не имеет значения, с каким знаком, плюс или минус. Он, безусловно, гений, но гений зла!

– Позвольте мне вмешаться в ваш мужской спор. – вкрадчиво начала Хельга. – Разве зло может ассоциироваться с гениальность? Разве гениальность ни есть ниспосланное свыше одухотворение? Разве зло может вдохновляться Богом? Нет, и еще раз нет! Злодей не может быть гением.

– Это ты о простых людях. О политиках, нельзя судить человеческими мерками. Они являются одновременно и носителями созидающих и разрушительных начал. В верховной иерархии индуизма, Шива одновременно олицетворение и добра и зла. – сказал Магнус

– Мы те, кто вечно говорит о созидании, на деле, разрушая все! – продекларировал Ингмар.

– И все же Гитлер, гений! Своей сумасшедшей экзальтацией, он очаровал всех немок. И с этим не поспоришь! – сказала Яннет.

– А еще, по-видимому, он не плохой дипломат. С таким успехом морочить голову Сталину, Чемберлену*, Даладье*! Гаху*, он просто в бараний рог скрутил. Гитлер стратег, и как видно, неплохой…